Истоки инквизиции в Испании XV века - Бенцион Нетаньяху

Согласно Оропесе «сегодняшние евреи еще более несносны и неверующи, чем когда бы то ни было, они еще хуже, чем нееврейские идолопоклонники, которые по сей день поклоняются истуканам»[2705]. Евреи, конечно, похваляются своей приверженностью к Торе и исполнением всех ее заветов. Но это является частью их проблемы. Они убегают от спасения, как слабоумные. Они нарушали Закон, когда были обязаны соблюдать его, а теперь, когда он отменен, они ищут, как его исполнить[2706]. Сегодня, как и в прошлом, их поведение отражает их упрямство, слепоту и бунты против Бога.

Что же за причина этого странного умопомешательства, которое заставляет евреев упорствовать в своей страсти к пороку в таких тяжелых условиях? Оропеса вновь указывает на то, чем он объясняет их самое терзающее преступление — Богоубийство: «Змей тащит их теперь на осуждение, укрепляя в безверии, пользуясь тем же лукавством, которым он пользовался, толкая их к погибели, когда тысячами способов тянул их к идолопоклонству, утаскивая в сторону от тех самых законов, которые они теперь исполняют с таким пылом»[2707].

Оропеса настолько уверен во влиянии дьявола на евреев, а следовательно, в их неизлечимой слепоте, что не сомневается в том, что, «если бы Христос явился сегодня вновь и проповедовал бы им, они бы не поверили Ему, но устроили бы засаду и распяли Его, в точности, как сделали их отцы», когда Он обращался к ним[2708]. Теперь, когда они не могут нанести вреда Христу, они, тем не менее, просто «лают против Него, как бешеные псы, кем и являются», и преследуют Его сторонников[2709].

Описывая преследование евреями верующих, Оропеса не упоминает таких мнимых ужасов, как убийство христианских детей и тому подобное, что мы в избытке находим у Эспины. Оропеса видит истинную цель евреев не в физическом уничтожении христиан, а в духовном разрушении христианства. А в этом они, по убеждению Оропесы, трудятся неустанно. Он понимает, что евреи «не хотят и не смеют обратить верующих в еврейское безверие»[2710], но они могут — и в этом он убежден — разъесть христианскую мораль, извратить верования и осквернить веру. Таким образом, по его мнению, из всех врагов христианства, включая еретиков, раскольников и язычников, евреи самые опасные.

Но если это так, то встает вопрос: зачем проявлять терпимость? Почему христианский мир терпит их в своем обществе? Почему не воюет с ними огнем и мечом, как он воевал с сарацинами, когда «они вторглись в нашу землю?» Почему не вести себя с ними так, как ведут себя с еретиками, которых уничтожают, если они не согласны исправиться? Оропеса дает двойной ответ, который частично морально-религиозный, частично «практический». Моральной стороны мы коснемся позже, а сейчас займемся «практической» частью, которая относится к подавляющему большинству евреев. Оропеса заимствовал ее у Августина.

Объяснение Августина было не только известно, но и принято всеми христианскими теологами, которые не нашли в нем ни малейшего изъяна с этической точки зрения. Церковь не убивает евреев, заявляет Августин (в знаменитом пассаже в его «О граде Божьем»), только по следующей причине: они полезнее Церкви живыми, чем мертвыми. В качестве верных хранителей работ пророков, и в то же время врагов христианства, они предотвращают выдвижение возможного обвинения в том, что христиане фальсифицировали пророчества о Христе. Таким образом, подтверждая подлинность текстов, которые они не понимают и обычно ложно интерпретируют, евреи свидетельствуют о реальности Христа и об истине Его искупления. Конечный результат этого в том, что интерес христианства заключается в нахождении евреев во всех частях мира, включая, разумеется, все страны христианского мира[2711]. Это также означает, что христианам категорически запрещено не только убивать евреев, но и изгонять их, а кроме этого, отягощать их жизнь настолько, чтобы лишить возможности к выживанию. И Оропеса приходит к заключению: «Мы не можем преследовать их, уничтожать или силой тянуть их в веру. Мы должны терпеть их среди нас»[2712].

Такова проблема Церкви: она должна держать в своих владениях своих непримиримых врагов, которые «смотрят с ядовитым вожделением на пятки верующих»[2713], и в то же время принимать максимальные предосторожности против их смертельных атак. Оропеса не знает лучших предосторожностей, чем система, предоставленная Церковью. Он перечисляет все ограничительные законы, изданные Церковью против евреев на протяжении столетий, и неоднократно порицает князей и прелатов за нарушения этих ограничений по найму евреев и за дружеское и уважительное к ним отношение. Христиане не только не должны общаться с евреями, они «должны постоянно избегать их с предельным тщанием». Он рекомендует всем христианам во всех случаях воздерживаться от бесед с евреями или говорить с ними как можно меньше, но еще лучше, чем довести до минимума общение с евреями, это «презирать и гнушаться их, как чумы»[2714].

Как могут евреи выжить в обществе, которое почти полностью подвергает их остракизму, Оропеса не говорит. Не объясняет он и другого: почему он не называет предлагаемое им отношение к евреям «преследованием» и как можно называть репрессивные меры, установленные против евреев церковным законодательством, «гуманными» и указывающими на христианское милосердие. Но все эти противоречия разрешаются, если мы вспомним, что Оропеса был сыном своего времени, фанатично верующим в учение Церкви, ее моральный кодекс и ее политику по отношению к евреям. Из всего этого он сделал, путем логической дедукции, вывод, что даже простое присутствие евреев в христианском мире является доказательством христианской терпимости и снисходительности. Мы можем лучше понять это, когда цитируем некоторые выражения, которыми он характеризует евреев или суммирует свой взгляд на них: «бешеные псы», «раса гадюк», «ядовитые змеи», твари, «чьи души заселены бесами», «слуги Сатаны» и «сыны дьявола»[2715]. Какого еще отношения к такому порочному и опасному народу можно ожидать от христиан?

VII

Вряд ли нужно говорить о том, что эти представления о евреях во второй половине их исторического существования — то есть в христианскую эру — были очень далеки от концепций Картахены. Конечно, и его взгляд на евреев этой эры был весьма критическим, строгим и уничижительным, но он не был столь негативным, как у Оропесы, и к нему были, по существу, примешаны позитивные элементы, как мы сейчас увидим.

Мы уже показали, как Картахена пытался оправдать почти всех, за малым исключением, евреев за участие в преступных Страстях, и чем в этом вопросе он отличался от Оропесы. Но при этом он не думал, что в своей извечной, неустанной ссоре с христианством евреи невиновны.