Жуткие дела в империи - Софья Лямина

которые прорезали удивленную тишину звуком напряженного электричества и, натолкнувшись на предметы мебели, подняли в воздух всполохи, миллиарды искр. Те разлетелись в стороны, вынудив нас прикрыть головы руками от осколков разбитых зеркал, разлетевшегося дерева, всполохов и огня. Впрочем, зря я старалась — вокруг меня образовался щит, который не пропустил ничего.

Лишь когда пыль улеглась, я увидела Ланфорда, надевающего на Ребекку оковы, высасывающие силы под чистую. Ведьма равнодушно сносила то, что скоро ее лишат большей части личности. На мага смотреть было страшно — глаза полыхали чернотой, сквозь которую как искры пробивались молнии. Стихийники в бешенстве вообще жуткое зрелище.

- Что ты тут делаешь? - с негодованием вопросила я.

- Догадался, что после сеанса ты не спать пойдешь, а искать быстрые способы самоумерщвления. - отозвался он, зацикливая силу ведьмы на себе. Не знаю, о чем он думал в тот момент, но решение было явно не из его лучших.

Стихийник в приступе ярости, да еще и подпитывающийся силой ведьмы — причины спешно покинуть столицу. Причем всем. Вот и птицы, почуявшие неладное, с диким карканьем поднялись в воздух и рванули прочь от дворца. Я за их отлетом пронаблюдала через окно.

Поэтому, чтобы вразумить мага, старательно подбирала слова, побоявшись спровоцировать на приступ агрессии.

- Ланфорд, послушай, Ребекка не сопротивляется, оковы вовсе ни к чему…

Зря только говорить начинала, потому что на этот раз уже меня прервали ворвавшиеся в покои маги. Игнат и Дерг, очевидно, тоже решившие за мной проследить, либо подумали об этом позднее, либо где-то задержались, потому что за Ланфордом не успели. Да и глядели они на него с удивлением, явно не ожидая появления здесь.

- Горько признать, но похоже не я один считываю намерения своей ведьмы. - хмыкнул напарник.

- Вы все меня с ума сводите! - не выдержав, прошипела я. - Можно было не вмешиваться хотя бы раз! Ланфорд, отпусти женщину, она даже не сопротивляется!

Маг, ничуть не впечатленный моим гневом, даже на шаг не отошел.

- В последний раз, когда я тебя одну оставил, ты рванула всадников закапывать. - спокойно ответил он, впрочем глаза его светлее не стали. Сдерживался он с очевидным трудом.

Я тяжело вздохнула, решив оставить выяснение отношений на другой раз, который, надо надеяться, никогда не наступит. Ребекка же неожиданно для нас всех разлилась негромким смехом.

- Удивительно наблюдать, как славянские ведьмы взаимодействуют с окружающими. - произнесла она. - Всегда ваше появление знаменует большие перемены, как в событиях, так и в душах окружающих. Загадка, не изученная никем и, похоже, навсегда такой и оставшейся.

- Ребекка. - произнесла я, не разделяя ее неожиданного веселья. Ведьма либо не понимала опасности, исходящей от Ланфорда, либо устала от происходящего настолько, что уже не беспокилась . - Ребекка, послушайте, это ваш последний шанс сказать правду. Потом вас уведут, а меня едва ли допустят до допросов. И я всем сердцем сомневаюсь, что они будут задавать те же вопросы, что и я. Зачем вы призвали стражников, Ребекка?

- Мне пришлось, - пожала плечами ведьма, взглянув на меня пустыми, выжатыми глазами даже не ведьмы, а простого человека, который очень устал бороться. - выбора не было. Ведьма, что вы ищете, мне не подруга, не хозяйка, не предводитель. Она похитила мою дочь, поработила ее так же, как поступила с невестой кронпринца. Та же пустота в глазах и слепая вера в то, что она ей говорит. Свобода дочери — цена моей преданности. Мы заключили сделку, согласно которой я исполняю все ее приказы, а она отпускает ее. Рано или поздно.

Кивнув, я подошла ближе к Ланфорду, который все это время с необычной злостью во взгляде наблюдал за происходящим и, вложив всю силу убеждения в слова, попросила:

- Отпусти Ребекку, пожалуйста.

Не знаю, что за чудо вдруг произошло. Может в самом деле сработала сила убеждения, а может волшебное слово «пожалуйста», но маг тяжело вздохнул, прикрыл на секунду глаза и ослабтил хватку, отпуская ведьму. Впрочем, приступ необычной доброты длился недолго:

- У тебя десять минут, после чего Ребекка отправится в карцер. Даю тебе это время, пока я собираю своих магов. Мы здесь все перевернем, а ведьму отправим отвечать на вопросы, которые действительно будут сильно отличаться от твоих. Истерики на тему совести и доброту попрошу оставить на время, когда я буду свободен. Разговор нам предстоит тяжелый.

Слова мага меня задели, даже сама не ожидала, что они вызовут столько эмоций. Но как бы там ни было, он был нанимателем в этой ситуации и последнее решение было за ним, поэтому мне оставалось лишь кивнуть. Действительно, разговор нам предстоял. Например о том, почему нельзя сажать людей в карцер.

Впрочем, все то были мелочи. Разместившись с Ребеккой на диване, пока мир вокруг потихоньку сходил с ума, а рядом то появлялись, то исчезали смутно знакомые маги, мы разговаривали. Она рассказала, что ее дочь обладает силой гораздо большей, чем есть у нее, поэтому и заинтересовала ведьму. Женщина не знала, было ли то заклятие подчинения или артефакт, но ее дочь, Оливия, совершенно перестала слушать голос разума, ожесточилась и выполняла любой намек заговорщицы. В последний раз Ребекка видела ее несколько лет назад, во дворце, после чего она словно пропала.

Как и стоило ожидать, целей и замыслов ведьмы женщина не знала. Даже ее лица и имени не ведала, поскольку связывались они через зеркало, искажающее ауру и все прочие элементы, через которые ее можно было бы опознать. В последний раз, когда ведьма появилась, она передала Ребекке алтарь с высеченным ритуалом призыва всадников, которых необходимо призвать для умерщвления меня.

- Она назвала это последней «услугой», после которой обещала вернуть мне дочь. - произнесла Ребекка, неожиданно горько разрыдавшись. - Но я понимала, что ничего из этого не выйдет. Моя девочка…она навсегда осталась у нее.

Поспешно обняв женщину, я только тогда заметила ее спиной Ланфорда, скрестившего руки на груди и наблюдавшего за мной. Наши взгляды встретились, после чего он неожиданно, кажется, даже для самого себя кивнул. Стоявший рядом Игнат произнес настолько тихо, что я скорее прочитала по губам, чем услышала:

- Вертит нами, как хочет.

ГЛАВА 8

Утро следующего дня я встретила в столичном отделении гномьего банка в компании необычайно хмурого Ланфорда. Нет, тот и в обычные дни позитивом не блещет, но в этот раз и вовсе заставлял людей и нелюдей на него нервно коситься. Брови