Последний цеппелин-3 "Сила на силу". Книга первая. - Борис Борисович Батыршин

Офицер – в кожаной пилотской куртке, фуражке с высокой тульёй и крестом ордена «Пур ле Мерит» на шее - стоял в стороне в компании британского моряка в звании коммодора. На рукаве англичанина красовался якорь в обрамлении лаврового венка и крыльев, указание на то, что владелец нашивки состоит на службе в Воздушных силах Королевского Флота. Воздухоплаватели (а кем же они могли ещё быть, раз уж оказались в этом эллинге?) негромко беседовали, обсуждая конструкцию подвешиваемых к цеппелину необычных снарядов.

- Я со своим Z-XII впервые принял участие в испытаниях этих крошек ещё летом прошлого года. – рассказывал немец. По-английски он говорил медленно, с сильным баварским акцентом. – Дело было в Ганновере; мы тогда сбрасывали торпедные планёры весом в пятьсот и тысячу килограммов. За пару месяцев до этого, весной, было произведено два сброса малых трёхсоткилограммовых планёров – первых секретных образцов тоже конструкции фирмы «Симменс». Но тогда из этого ничего не получилось.

- Пускали тоже вы? – деловито осведомился англичанин.

- Нет, мой старинный знакомец, Людвиг фон Зеггерс. Он командовал тогда L-35. Дело было в Йютербоге; его корабль получил повреждения при швартовке во время испытаний, и Людвига перевели на L-32. А в ноябре семнадцатого он вместе со своим кораблём сгинул над Северным морем.

- Я слышал об этой истории. – кивнул англичанин.- Последний ваш флотский цеппелин, который нам удалось сбить. Парни с эсминцев потом выловили из воды хвостовую часть – там было то ли трое, то ли четверо уцелевших. Они рассказывали что пулемётчики сумели подстрелить атаковавший их гидроплан,взлетевший с гидротранспорта, сопровождавшего эскадру - но пилот пожертвовал собой и врезался в цеппелин, отчего тот переломился пополам.

- Храбрый малый. – сказал немец после небольшой паузы.

- Да и ваши ребята им не уступят, мистер. – согласился собеседник. – На дирижаблях – неважно, кайзера или Его Величества короля Георга, - трусов вообще не держат, не та это профессия. Но расскажите поподробнее об устройстве этого вашего «торпедного планёра» - теперь-то это уже не секрет?

- Теперь не секрет. – немец усмехнулся, не слишком-то весело. – Собственно, ничего особенно хитроумного там нету. «Torpedogleiter» – управляемую на расстоянии крылатую торпеду - создали инженеры фирмы Симменс-Шукерт для борьбы с вашими военными судами. Предполагалось, что деревянный планёр, сброшенный с цеппелина, пролетит около восьми километров, управляемый по проводу, после чего снизится и при касании воды из него выпадет торпеда – обычная, флотская, тридцатипятисантиметровая.

- Восемь километров, говорите? – англичанин недоверчиво хмыкнул. – Не думаю, что на таком расстоянии оператор, наводящий планёр, сможет что-нибудь разглядеть!

- Для этого фирма «Карл Цейс» изготовила специальным бинокуляры. Да вы их увидите, такие же стоят на моём Z-XII. Но ваша правда, первые пуски были неудачными - провода перепутывались, рвались, и мы потеряли несколько планёров. Да и потом выяснилось, что точное наведение на таких расстояниях представляет немалую проблему, но с ней как-то сумели справиться.

- Что ж, воздушные корабли нелюдей ненамного уступают размерами дредноутам Королевского Флота. – заметил англичанин, внимательно наблюдая, как германские техники подвешивают под брюхо цеппелина второй планёр. – Скажите, а вы как будете пускать планёры – сразу все три, или по одному?

- По одному. Залпом, может, было бы и лучше - но тут есть опасность, что провода перепутаются. К тому же операторам будет непросто отличить свой планёр от остальных, а потому – только по одному, и только после того, как предыдущий достигнет цели.

- Какой заряд взрывчатого вещества несёт одна торпеда?

- В этих планёрах торпед нет. – ответил немец. – Мы же собираемся стрелять не по надводным кораблям, а по воздушным, значит и торпеды ни к чему. Вместо них каждый из планёров несёт почти тонну тринитротолуола.

Техники закончили крепить третий планёр, отогнали в стороны тележки. Другие техники закрепили на носу воздушного корабля трос; прозвучала команда, и пыхтящий паровой трактор поволок цеппелин из эллинга.

- Что ж, мистер Этингер… - англичанин проводил гигантскую сигару взглядом. – Не пройдёт и нескольких часов, как мы увидим эти крошки в действии.

- Вы будете сопровождать нас, коммодор? – осведомился немец. – буду рад видеть вас на борту моего корабля!

- Не совсем, друг мой, не совсем. – англичанин покачал головой. - Три наших дирижабля типа «R» пойдут впереди, на удалении в три мили, и несколько в стороне. Я командую ведущим, R-102; в гондолах наших кораблей установлены шестифунтовые облегчённые орудия – они приспособлены для стрельбы по воздушным целям осколочными и зажигательными гранатами. Нам предстоит совместно атаковать воздушный ордер неприятеля – сначала мы со своими шестифунтовками, а затем уж дойдёт дело и до ваших замечательных «Torpedogleiter». Надеюсь, нелюдям понравится.

VI

Планета Земля

Неизвестно где,

Неизвестно, когда.

Когда Джон Крачли пришёл в себя от жёсткого тычка в бок. Он разлепил веки – голова раскалывалась, перед глазами плыли багровые круги, - и попытался протереть глаза. С первого раза это не удалось, поскольку запястья были стянуты тонким… ремешком? Верёвкой? Куском провода? Джон кое-как протёр глаза костяшками пальцев и принялся разглядывать путы. Результат оказался неожиданным: что-то вроде тонкого стебля ярко-зелёного стебля – можно было разглядеть даже отходящие от него крохотные, кажется, даже шевелящиеся отростки. При малейшем усилии разорвать его, стебель словно напрягался и стягивал запястья ещё сильнее, глубоко, до боли, врезаясь в кожу. Тем не менее, Джон предпринял несколько попыток освободиться – и оставил это занятие, лишь убедившись в полной его бесперспективности. Кисти рук к тому моменту занемели и почти потеряли чувствительность; он потёр их о подбородок, чтобы хоть немного восстановить кровообращение, а потом принялся озираться по сторонам.

Низкое, футов шесть до потолка, помещение, довольно тесное. Пол завален людьми – живыми, связанными, как и сам Джон. Одни валяются без сознания, другие слабо копошатся,