По ту сторону боли есть любовь. Мой спаситель - Лика П.

Но это не даёт ни одному уроду права на насилие. Ни малейшего.

Валерий провёл ладонью по лицу, откинулся в кресле.

– Тут ты прав. Но, Дим… ты не представляешь, сколько этих уродов вокруг. Я каждый день смотрю в их морды. И знаешь, что? Они все одинаковые. Только лица разные.

– Мне надо его наказать, – коротко сказал Дмитрий. Глаза были прикованы к небу за окном. Губы плотно сжаты.

– Это я понял, – кивнул Валерий. – Но разве ты не наказал? У него теперь вряд ли встанет. Всё, что мог – ты ему уже отдавил. Он до утра скулил в камере.

– Хорошо. Пусть мучается, – спокойно ответил Воронов.

Медленно развернулся и вернулся к столу. Снова затянулся.

– Хочу, чтобы его опустили, – сказал, выпуская из лёгких дым.

Валерий резко выпрямился в кресле.

– Что?

– Ты слышал. – Дмитрий подошёл ближе, затушил сигарету в той же пепельнице. – Без шоу. По-тихому. Понял? И пусть знает, от кого ему прилетело.

– Послушай…

– Без «послушай», – взгляд стал тяжёлым, прямым. – Я знаю, ты можешь. Скажи, что для этого нужно. Чек? Поставка оборудования? Ты ведь знаешь, я не торгуюсь.

Валерий помолчал. Пальцы сжались на подлокотнике. Он знал этого мужчину давно.

– Знаю, – кивнул медленно. – Сделаю. Всё будет.

– Хорошо. Мне нужны доказательства.

– Хм… – усмехнулся Валерий. – Кино снять?

– Да, а иначе сделка не состоится, – глядя на него, сказал серьёзно Дмитрий.

– А если бы ему всё-таки удалось довести дело до конца? Как бы ты в этом случае поступил? – начальник полиции с прищуром посмотрел на Дмитрия.

– Если бы он это сделал… я бы его предал кастрации. Можешь не сомневаться.

– Договорились, – тихо произнёс Валерий. Будет тебе кино. – Он не сомневался – Воронов это бы сделал.

Глава 28.

Светлана уже выглядела намного лучше. Прошло два дня с той страшной ночи, когда она пережила нервный срыв. С лица сошли мертвенная бледность и болезненное напряжение, взгляд стал живым.

Врач прописал ей капли, объяснив, что голос позже восстановится. Света продолжала тихо разговаривать, иногда шёпотом, а иногда – хрипловато. Казалось, буря отступила, оставив после себя хрупкое, светлое затишье.

Дмитрий был доволен тем, что один ублюдок получил по заслугам. Теперь он ждал от генерала вестей и был уверен, что Гурский его не разочарует.

Воронов работал из дома, почти не отходя от Светы эти два дня. Его ноутбук и папки с документами расположились прямо в гостиной, чтобы он всегда мог видеть Свету краем глаза. Дима ловил себя на том, что едва ли думает о делах – все мысли возвращались к ней, сидящей на диване с чашкой чая и иногда задумчиво глядящей в окно.

В такие моменты он задавался вопросом:

«О чём же ты думаешь красавица моя?»

Дмитрия не покидало желание постоянно быть с ней рядом, оно возникло в нём внезапно, сразу после той драматической ночи, и не отпускало ни на минуту. Заботиться о ней было для него не только моральным долгом – в этом он находил странную силу, новый смысл.

Каждый её спокойный вдох, каждый благодарный и любящий взгляд в сторону Дмитрия наполняли его решимостью и теплом.

К вечеру Света настояла, что хочет немного свежего воздуха. Дмитрий не возражал – просто открыл дверь на лоджию и вышел первым. Там уже давно было всё устроено под него: кресло у стены, маленький столик, пепельница и тепло от включённого обогревателя.

Он закурил. Затянулся молча, глядя в стекло – там отражалось его лицо, уставшее, с застывшей тенью в глазах. От табака шёл едкий дым, воздух был неподвижен. На улице – серая поздняя зима. Конец февраля. Ни снега, ни весны. Только мокрый асфальт, сосульки на проводах и холод, вползающий в щели.

Света появилась через минуту. В пледе до подбородка. Тихая. Босиком. Он хотел что-то сказать – остановить, вернуть в комнату, но она уже подошла и, не дожидаясь приглашения, устроилась у него на коленях, как привыкла теперь это делать.

– Замёрзнешь, – хрипло сказал он, выпуская дым в сторону.

– Нет, – прошептала, уткнувшись носом ему в грудь.

Он бросил сигарету в пепельницу и обнял её, прижимая к себе, кутая вместе с пледом. Её ноги холодные, но руки тёплые. Она погладила его по шее, по затылку, прильнула щекой к его майке. Губы коснулись ткани – он почувствовал её дыхание через тонкий хлопок.

Света глубоко вздохнула. Расслабилась. Словно всё напряжение этих дней ушло, стоило только ей оказаться у него в руках.

– Так хорошо, – тихо сказала, почти беззвучно.

Дмитрий не ответил. Просто держал. Его ладонь легла ей на спину, скользнула по изгибу пледа – и остановилась. Внутри всё сжалось. От желания. От нежности.

Он чувствовал: вот это и есть то, чего он никогда раньше не знал. Спокойное тёплое счастье. Когда никто не орёт, не требует, не уходит. Когда просто сидишь с ней – и всё правильно.

Света чуть пошевелилась, устроилась удобнее, своими нежными пальчиками нашла его ладонь, обхватила и переплела их. Прикрыла глаза.

Он поцеловал её в висок. Тихо. Почти незаметно. Но она почувствовала.

И улыбнулась.

Поздним вечером кухня наполнилась звуками и запахами – шипение на сковороде, лёгкий аромат специй, глухой стук ножа по разделочной доске. Света стояла у мойки, а Дмитрий резал зелень. Всё происходило как будто само собой – без суеты, спокойно. Как будто они давно уже жили вместе.

– А бабушка у меня была строгая, – неожиданно для себя стала рассказывать Света, вытирая руки о полотенце. – Мы с ней частенько пельмени лепили. Если у меня тесто не получалось, она говорила: «Нет… не выйдет из тебя толка, ты даже тесто не можешь сделать». И я давай по новой месить… реву и снова замешиваю. Маленькая такая, с косичками. Сидела на табуретке и замешивала это проклятое тесто с таким лицом, будто экзамен сдаю.

Она засмеялась. Дмитрий с удовольствием слушал. От её лёгкого смеха его губы дрогнули в улыбке, он выпрямился, положил нож.

– Надо будет как-нибудь повторить этот кулинарный подвиг. Надеюсь, ты не пойдёшь по стопам бабки и не потребуешь сдавать экзамен на тесто? – пошутил Воронов.

– Да ты не справишься, – фыркнула она притворно и добавила: – Я представила, как ты лепишь пельмени… вся кухня в муке, и ты – с серьёзным лицом и пальцы в тесте, – прыснула она со смеху.

– Вот как… Ты меня за неряху держишь? – прищурился он, делая шаг ближе.

– Да, – хихикнула. – Милого, но точно неряху.

Он качнул головой, подошёл и легонько ткнул пальцем её в