Мой запретный форвард - Кейт Морф

Сука! Почти!

Слышен гул трибун, кто-то орет с нашей стороны:

— ДАВИ ИХ!

Никто так и не открывает счет.

Второй период — огонь.

Металлисты забивают первыми. 1:0 — мигает на всех табло.

Василич орет у борта, сам красный, как помидор.

— Анисимов, соберись, мать твою! — кричит он.

Я отвечаю кивком головы и снова вхожу в атаку. Пашка подкидывает мне шайбу на вбрасывании, она скользит по льду. Я поднимаю голову, ищу момент.

И вдруг вижу — окно.

Мне хватает доли секунды. Шайба летит к Демьяну, тот ловит, обходит защитника и возвращает ее обратно. Собираю всю силу в руки и с размаху бью.

ЩЕЛК!

Шайба в сетке.

ГОЛ!

Наш сектор взрывается!

Сжимаю кулак и трясу им в воздухе, качусь мимо бортика, бью по рукам Пашке, Демьяну, всем, кто рядом.

— ВОТ ТАК, ДА! — ору, едва дыша.

Пульс колотит в висках, пот заливает глаза.

Теперь держать оборону и накидать им еще пару шайб за воротник.

Мы кружим по льду, катимся мимо трибун, которые гремят, как землетрясение. Люди орут, машут флагами. Адреналин бешено стучит в крови.

Я поднимаю взгляд на трибуны, на тысячи лиц, но ищу одно.

Точнее, одну. Ту, которая не приехала.

Где ты сейчас, Поля? Видишь ли ты, как я рву этот лед ради победы? Ради нас, если «мы» вообще существуем.

Второй период заканчивается ничьей. Теперь уж точно никакой жалости, только атака и только бой.

Третий период. Счет — 1:1.

Время тает, как лед под прожекторами. Важна каждая секунда.

Мы встаем на вбрасывание. Вижу, как соперники шепчутся, переглядываются. Они злые и голодные.

И я тоже.

Щелк!

Шайба падает между коньков. Чувствую резкий толчок в бок, чья-то клюшка ударяет по моей ноге.

Я вырываю шайбу из этого месива и мчусь вперед. Слева катит Демьян, Пашка не отстает справа.

И в следующую секунду я ощущаю жесткий удар. Меня выбивают плечом в борт. Воздух вылетает из легких, как пробка из бутылки. Даже щитки не помогают.

Все плывет перед глазами, лед холодит щеку.

— Яр! — слышу крик Демьяна, будто сквозь воду.

Зрение возвращается рывками. Я моргаю, приподнимаюсь на локоть.

— Все нормально, — тараторю я, встряхивая тяжелой головой. — Все. Нормально.

Дёма с Пашкой помогают мне встать. Я осматриваюсь и замечаю, что клюшке моей пришел кабздец. Она валяется у бортика, сломанная пополам.

Ну что за урод на меня налетел?

— Замена! — орет Василич, но я машу ему рукой.

— Нет. Я доиграю.

Федя подвозит мне запасную клюшку. Не моя счастливая, но придется выигрывать с ней.

Плечо пиздец как ноет, но я в игре.

Мы снова идем в атаку. Остается последняя минута.

Счет все тот же — 1:1. Не хочется выходить на буллиты.

Трибуны ревут, болельщики бьют в барабан.

— Яр, твой! — орет Пашка и пасует.

Я ловлю шайбу на крюк, вижу перед собой только вратаря. Тот опускается в стойку, раскидывает руки.

Я делаю вид, что сейчас брошу, и он попадает на мою уловку. А я резко ухожу влево, обвожу и… бросок из-под клюшки.

Время будто замирает. Шайба летит.

Мгновение… и вжух!

Сетка дергается.

ГОООООЛ!

Трибуны взрываются, как вулкан. Пашка бросается ко мне, потом Демьян, а потом и вся команда.

Мы падаем в кучу на лед, орем, бьемся шлемами.

— ФИНАЛ НАШ! — кто-то срывает голос.

А я лежу на льду и дышу рвано. Голова гудит, но внутри только одно ощущение, что жив.

Что не зря.

Раздается финальный свисток. Трибуны ревут, лед дрожит, кто-то орет «ДАААА!».

Шлемы, клюшки, перчатки, все летит в воздух. Крики, визг, кто-то ржет, кто-то орет от счастья.

Мы сделали это! Выиграли!

Я стою на коленях, подо мной лед, по щекам течет пот, и от смеха я не могу дышать.

Пашка орет мне прямо в ухо:

— МЫ ЧЕМПИОНЫ, ЯР!

— Мы, мать твою, чемпионы! — подхватывает Демьян, и снова все валятся на лед.

Василич сияет. Он хлопает парней по плечам, жмет руки, и я впервые вижу, как у него реально блестят глаза.

Я уверен, он гордится своими охламонами.

Мы выстраиваемся в линию, пожимаем руки соперникам, традицию нарушать не будем. А потом в раздевалке все кричат, снимают сторис, а кто-то уже звонит родителям.

Я сижу на скамье, грею плечо, оно адски болит после того борта.

Дверь открывается, заходит Василич, а за ним какой-то мужик в строгом темно-синем костюме. Он выглядит серьезно, дорогие часы, галстук, уверенная походка.

Раздевалка сразу стихает.

— Анисимов, — говорит тренер, — иди сюда.

Я поднимаюсь, и мы втроем выходим в коридор. Мужик протягивает мне руку:

— Поздравляю, Ярослав. Достойная игра.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Меня зовут Даниил Романович и я представляю ВХЛ, — представляется он. — Мы наблюдали за тобой и готовы заключить с тобой контракт.

— Серьезно?

— Абсолютно. Как только мы подготовим документы, я с тобой свяжусь.

— Хорошо, — облегченно выдыхаю я, и на лице расползается улыбка, которую я не могу сдержать.

Мужик кивает Василичу, они жмут друг другу руки и Даниил Романович уходит.

Тренер поворачивается ко мне.

— Ну что, — говорит он тихо, — я же говорил, не подведешь.

ГЛАВА 41

Яр

Пишу Полине первым делом, как только выходим из раздевалки.

«Мы выиграли. Как будешь встречать своего чемпиона?».

Сижу в автобусе, пролистываю пальцем по экрану наш старый диалог, обрывки фраз, дурацкие подколы, смайлики.

Смотрю на «не доставлено».

Окей. Может, связь хромает.

Через полчаса уже не окей.

Беру телефон и звоню ей. Абонент вне зоны действия сети.

Блядь, Поля, ты решила испытать меня на прочность?!

Сжимаю телефон в руке. Пашка орет что-то про тусу, Демьян включает музыку, парни носятся по автобусу, а я не могу отвлечься от мобильного.

Дорога домой кажется бесконечной, и как только автобус останавливается у базы, я вылетаю первым. Сумку с формой бросаю в коридоре, торможу у комнаты 309.

Стучу, как приличный, хотя хочется быть наглым мудаком.

Еще. Сильнее.

— Полина, это я, открой.

Ноль реакции. Ладонь скользит по дверной ручке, закрыто.

Я сжимаю зубы и отхожу назад на пару шагов. Замок тут дерьмовый, я знаю. В нашей двери стоит такой же. И сколько раз мы его выносили, когда теряли ключи. По пальцам даже не перечесть.

Так что, если захотеть…

И я захотел.

С разбега врезаюсь плечом в дверь. Полотно жалобно скрипит, я отскакиваю, но потом снова влетаю в него здоровым плечом, и дверь распахивается, с грохотом ударяясь о стену.

Стою и охреневаю от увиденного.

Пусто. Совсем. На кровати