Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– на этих словах многие из гостей улыбнулись, – и я дам им шанс. Я клянусь, – Хродир патетически приложил руку к груди, – что те из марегов, кто выживет на этой арене сегодня – от начала боя и пока не закончится песок в верхней чаше этих часов, – на этом моменте Хродир поднял над головой песочные часы ферранской работы, – будут отпущены мной на все четыре стороны – и им будет дана полная свобода: если захотят – могут убираться к любому из вас, а если захотят – могут остаться здесь, в Марегенбурге или Марегенхеме. Я даже буду готов принять их в свою дружину – раз уж они выживут в битве с самим Красным, то мне явно нужны такие воины!

Зрители одобрительно загудели, хотя среди гула отчетливо слышались саркастические смешки.

Пока Хродир говорил свою речь, Востен что-то тихо пел, и слышал его песнь лишь Торстан. Мышцы денарикса будто росли на глазах, наливаясь кровью и мощью – впрочем, кто, кроме Востена смотрел сейчас на Торстана?

– Крикнем же славу! – Хродир поднял обе руки, – и узрим мощь сына самого Сегвара!

– Слава! – немедленно грохнуло со зрительских трибун.

Хродир поднялся с Арены по пандусу и занял место во втором ряду, рядом с Фертейей, Хеленой и Ремулом. На Арене тем временем сарпески разрезали веревки, связывающие руки пленным марегам, и ушли через пандус; вслед за этим воперны оставили оружие и щиты на площадке – у ног марегов – и также быстро покинули Арену.

Руки пленных, видимо, затекли от веревок, и они не сразу взяли оружие – с минуту воины растирали запястья и подпрыгивали на месте, разгоняя кровь.

Востен замолчал – видимо, ему осталось произнести лишь последнее слово, чтобы сознанием Торстана полностью завладел Красный; пока же Торстан стоял ровно, будто парализованный. Ремул, наблюдая за этим, сделал вывод, что Красный уже находится внутри Торстана – но магия Востена пока сдерживает тело денарикса, не давая Красному пошевелить и пальцем; одно слово колдуна – и Красный, полностью завладев телом, примется за единственное известное ему дело.

Один из пленных марегов вышел к краю Арены, ближе к Хродиру, и сказал:

– Я – денарикс Наро сын Хуннара из марегов, и я могу говорить от имени всей нашей оставшейся дружины. Мы не будем биться тебе на потеху и тебе во славу, Хродир! – воин сплюнул под ноги, – ты пленил нас, ты обратил в рабов наши семьи и наших друзей – с чего мы должны биться на твоем празднестве?

Хродир пожал плечами:

– Тебе назвать причину? – спросил он, – их целых две. Первая – победу над вами, марегами, мне даровал Сегвар – и его же волей вы все у меня в плену. Ты хочешь оспорить решение Сегвара, волю бога? Ты должен был делать это у Утганова Холма, а не здесь. Вторая причина, – Хродир, не вставая с места, возвысил голос так, чтобы его точно слышал весь амфитеатр, – помнишь ли ты, Наро, сын Хуннара, как я разбил вас у Утганова Холма, сражаясь двумя секирами сразу? Сейчас в двух десятках шагов от тебя стоит воин, который умеет так же, как я сумел у Холма. Это всё, что он сейчас умеет. Убивать. И ему абсолютно всё равно, вооружен ты или нет, сопротивляешься или нет, нападаешь или нет – он тебя убьет в любом случае, потому что ему указали на тебя как врага. Но шанс у тебя – и твоих людей – есть. Ты можешь попробовать защититься, можешь попробовать убить этого воина, можешь попробовать хотя бы просто выжить. В этих часах, - Хродир снова поднял песочные часы, – песка на четыре минуты. Кто уцелеет – того бережет сам Сегвар, а я своё слово держу. Раненых мы вытащим, мы это умеем.

Наро покачал головой, но, похоже, задумался. Хродир продолжил:

– У меня нет желания тебя уговаривать, – рикс вздохнул, – хочешь умереть бараном под ножом мясника – твой выбор. Хочешь умереть, как воин, сражаясь – твой выбор. Во втором случае у тебя даже есть шанс выжить. Решай – у тебя есть время, пока мой помощник поднимается к нам.

Востен действительно поднялся с Арены и встал так, чтобы его голос был точно слышен Торстану.

– Всё, начали, – сказал Хродир, перевернул часы и кивнул Востену.

Колдун сложил руки лодочкой – Хелена помнила этот жест по Утганову Холму – навёл пальцы на Торстана и выкрикнул всего одно слово: «Алуду!»

Стоявший столбом Торстан внезапно пошевелил головой, будто разминая затёкшие мышцы шеи. Он медленным движением надел шлем, и, несмотря на солнечный день, гости с трибун с удивлением и легким испугом увидели алое свечение в глубине глазниц стальной маски с широким наносником.

Неторопливым движением Торстан поднял правой рукой тяжелую двуручную секиру, небрежно крутанув ей над головой, будто просто разминая суставы, и встряхнул щит в левой руке, чтобы его рукоять удобней легла в ладонь.

Торстан – или Красный в его теле – сделал шаг вперед.

Мареги, похоже, приняли решение. Во славу ненавистного им Хродира или ради собственного спасения – неважно – но они схватили оружие, оставленное для них. Оружие было настоящим - Хродир не стал подменять его тупыми клинками, как сделали бы в таком случае ферраны. Видимо, Наро сын Хуннара был толковым денариксом - ему хватило нескольких мгновений, чтобы построить вполне приличную двойную шельдваллу, где первый ряд составили мечники, а второй – копейщики, способные работать и поверх плеч и щитов первого ряда.

Учитывая, что враг имел только одного воина, длина шеренги в десять человек была более чем достаточна. При атаке шельдвалла бы завернулась вокруг цели, как это делает змея-плетенница, охотясь за некрупной птицей или зайцем – и, насколько бы умелым и сильным враг ни был – он был обречен: десятки ударов мечей, топоров и копий со всех сторон сразу отразить невозможно. А ведь каждый из этих ударов, будучи нанесен опытной и сильной рукой, нанесет рану - даже если и не пробьет доспех, сломает кость, а то и остановит сердце. Четырех минут, отведенных песочными часами Хродира, хватит, чтобы убить Торстана, будь он хоть сыном Сегвара, хоть кем. Тело-то человеческое, из крови, мяса и костей. Кажется, шансы были не только на выживание, но и на победу.

Мареги не рассчитали только одно. Против них был не человек, пусть даже и в