Парадокс одиночества. Глобальное исследование нарастающей разобщенности человечества и ее последствий - Норина Герц

себя в интернете. Я имею в виду, что никто не пишет в Facebook: «Я только что провел все выходные в пижаме, съел десять пачек печений Hobnobs и посмотрел “Друзей”». Вместо этого жизнь, которой мы делимся в интернете, представляет собой серию вдохновляющих и счастливых моментов, вечеринок и праздников, белоснежных песчаных пляжей и аппетитного фуд-порно. Беда в том, что такие отфотошопленные, отфильтрованные версии нас самих слишком часто коренным образом оторваны от нашего подлинного существа.

Кто я на самом деле? Всегда счастливый, успешный, общительный человек, которого я размещаю в Instagram, или тот, кто временами терпит неудачу, колеблется и чувствует себя неуверенно? А что произойдет, если фальшивый я окажется тем, кого предпочитают мои друзья в сети? Чем тщательнее мы контролируем нашу жизнь в социальных сетях, чем больше мы превращаем себя в товар, тем больше мы рискуем почувствовать, что никто не знает или не любит «настоящего» человека, стоящего за профилем. Это изолирующее и разъединяющее чувство. Как метко выразилась Тесса, умная и артистичная 17-летняя девушка из Калифорнии, «мы все больше проживаем свою жизнь как аватары в онлайн-видеоигре». То есть только идеальные картинки аватаров. В 2016 году, когда исследовательская компания Custard опросила 2000 человек в Великобритании, она обнаружила, что только 18 % из них заявили, что их профиль в Facebook точно отображает их.

Может быть, это в человеческой природе – отчаянно усердно работать над своей внешней презентацией и даже иногда впадать в своего рода представление, которое заставляет нас казаться не теми, кто мы есть на самом деле.

Так же было более 400 лет назад, когда Шекспир заявил: «Весь мир – театр». Подростки всегда были особенно склонны к этому. Макияж кошачий глаз, мини-юбки, байкерские ботинки и творение Ницше «Так говорил Заратустра» в моей сумке – это мой тщательно проработанный образ в 14 лет.

Однако век социальных сетей знаменует собой отход от традиционного человеческого поведения в этом ключевом аспекте: в прошлом мы могли регулярно делать перерыв в действиях и возвращаться к некоторому ощущению нашего личного и подлинного самого себя. Раз в неделю, в обязательном порядке, 14-летняя я снимала боевую раскраску, надевала пижаму и усаживалась со своей семьей, чтобы посмотреть сериал «Даллас». Но теперь, когда мы постоянно пользуемся нашими смартфонами, а каждый момент жизни представляет собой потенциальную возможность сфотографироваться, когда прекращается выступление?

Это вопрос, который касается всех нас. Вспомните, когда вы в последний раз делали селфи. Что пришло вам в голову? Смотрели ли вы на свое лицо или пытались посмотреть на свое лицо «глазами» тех, кто в конечном итоге увидел бы его в социальных сетях? Были ли вы вообще собой, когда фотографировались?

Что также произойдет с нашими отношениями с другими, если они превратятся во взаимодействие между идеализированными аватарами? Это неизбежно делает их более поверхностными и пустыми, а также странным способом конкурирующими. Все больше отдаляясь от наших онлайн-персонажей, мы демонстрируем, что делимся, а не по-настоящему делимся собой. Как красноречиво сказал один 16-летний подросток, который сейчас ушел из социальных сетей: «Я выставлял эту нечестную версию себя на платформе, где большинство людей выставляли нечестные версии самих себя».

С самого начала дизайн социальных сетей побуждал людей искажать свое истинное «я» в обмен на общественное признание.

Возьмем Facebook: на заре своего существования, в середине 2000-х, когда он еще назывался «TheFacebook» и был доступен только студентам колледжей, его пользователи начали с хирургической точностью курировать свои профили, начиная с регулярно обновляемых аватарок (постановочных, но не слишком) до остроумных описаний своих клубов и занятий, и вплоть до изменения расписания академических курсов (которые были общедоступными), чтобы «создать определенный образ самих себя», – говорит Дэвид Киркпатрик, автор книги «Эффект Facebook». Разве Марк Цукерберг и др. заботились о том, что они выпускали на волю? Опять вроде бы нет. Объединение мира, может быть, было их целью, но кажется, что если в этом процессе связи становятся все более поверхностными, жесткими или все более искаженными, то так тому и быть.

В крайнем случае некоторые предпочитают свое цифровое «я» своему подлинному. Это может начаться достаточно невинно, с селфи-фильтра в Instagram, который добавляет к вашему лицу висячие уши и мультяшный нос.

Но вскоре вы обнаружите другой фильтр, который также может сгладить кожу, выделить скулы и увеличить ваши глаза, предоставив вам улучшенную версию вашего лица под видом милого селфи. Возможно, вы затем перейдете к приложению для самостоятельного редактирования, которое пойдет еще дальше, осветляя вашу кожу, удлиняя челюсть и тем самым еще больше уменьшая ваши щеки, отбеливая зубы, изменяя линию челюсти, ширину лица и носа. Все это вы можете делать в таком приложении, как FaceTune, неизменно являющемся одним из бестселлеров в Apple App Store. Неизбежно, лицо, которое смотрит на вас из зеркала, начинает выглядеть гораздо менее… безупречным, чем ваше оцифрованное. Итак, вы приносите свою версию своего лица после FaceTune пластическому хирургу и просите сделать соответствующие подтяжки, чтобы создать версию себя, которую вы отредактировали онлайн.

Это может показаться экстремальным, но это не выдуманный сценарий. Все больше молодых людей обращаются к пластическим хирургам с фотографиями своего отфотошопленного, отфильтрованного, измененного в цифровом виде «я». В 2017 году у 55 % хирургов Американской академии лицевой, пластической и реконструктивной хирургии был хотя бы один пациент, который приносил отфотошопленное селфи и просил воссоздать его, что на 13 % больше, чем годом ранее. И в академии ожидают, что эта тенденция будет только расти.

Социальные сети не только превращают нас в продавцов, продуктом которого выступает наше товаризированное и переупакованное «я», но также и усугубляют BOMP, заставляя многих из нас чувствовать себя не только менее популярными, чем окружающие, но и то, что наши настоящие «я» менее популярны, чем наши улучшенные цифровые версии. И это принципиально отчуждающе.

Изменение возможно

Итак, что мы можем сделать с пагубным воздействием социальных сетей и той ролью, которую они играют в кризисе одиночества двадцать первого века?

Очевидно, что ключевым фактором является сокращение времени на этих платформах. Работая над этой книгой, я столкнулась с рядом людей, которые зашли так далеко, что полностью отказались от них. Такие люди, как Сэмми, 15-летний заядлый спорщик, который решил, что просто не хочет больше быть частью токсичности, и навсегда покинул социальные сети. Или Питер, 22-летний выпускник, который сказал мне, что удалился из Instagram и видит действительно значительное улучшение в своем ощущении счастья и эмоциональном здоровье. Или Максин, 40-летняя специалистка по финансам, которая покинула Facebook, потому что чувствовала, что просто не может вынести очередной «самодовольный пост» от друзей об их семейном или профессиональном счастье. Однако