Наше время. 30 уникальных интервью о том, кто, когда и как создавал нашу музыкальную сцену - Михаил Михайлович Марголис

– В Николаеве ты был вполне преуспевающим человеком с солидным авторитетом, в Москве превращался в начинающего предпринимателя, да еще в альянсе с людьми, которые уже познали значительную известность и, в общем-то, могли смотреть на тебя свысока. Тебе предложили очень выгодные условия?

– Сюткин, Хавтан и я с самого начала стали в «Браво» равноправными акционерами. Все убытки и дивиденды мы делили, грубо говоря, на троих, предварительно, конечно, расплатившись с музыкантами.

– Равноправие, однако, не спасло триумвират от раскола и распада.

– Так, наверное, будет происходить пока я однозначно не стану в шоу-бизнесе явным лидером. Ведь какая складывается ситуация: проект поднимается и растет моя известность. Но мой рейтинг увеличивается параллельно с популярностью артиста и последний видит в этом прежде всего свою заслугу. Поэтому нужно быть бесспорно первым и не позволять исполнителю рассуждать о том, как ты с его помощью раскрутился.

– Так в «Браво» тебя кто-то упрекнул подобным образом?

– У нас были проблемы данного плана с Хавтаном. Сюткин – человек попроще, как мне показалось. Он лучше идет на компромисс, легче в общении. А Женя очень трудный.

Пока мы творили легкий рок-н-ролл, наблюдалось полнейшее братство. После концертов мы устраивали совместные веселья, разуглы, где все были равны. Создавали слегка кичевые клипы. Потом все трансформировалось в зарабатывание денег, появились прибыли, некое хобби переросло в бизнес и начались разногласия: кто что сделал? Кто за что получает деньги? И т. д.

Пока я занимался российским туром, посвященным 10-летию «Браво», тем, в котором участвовала Агузарова, я ощущал свою необходимость, значимость в проекте. А потом все мои предложения стали встречаться в штыки. Каждый шаг «Браво» приносил дополнительную популярность. Я устраивал презентацию нового диска и ее показывали по первому каналу, на ней присутствовали все звезды. Люди понимали, какой человек это сделал, и, видимо, Женю переклинило. Ему показалось, что почва уходит у него из-под ног. Хотя мне казалось, что он находится в идеальном положении – пиши песни и играй концерты, все остальное за тебя сделают.

Потом он объяснял ситуацию тем, что почувствовал творческий тупик в том, что они делали с Валерой. Он хотел играть более рок-н-ролльную музыку, хотя «Браво» любили не за это. Отвязных рок-н-ролльщиков на концертах не было вообще. И смена музыкального стиля для группы – смерти подобна. Что сейчас, в принципе, и происходит. Нет, конечно, команда не умерла, потому что Хавтан очень талантливый музыкант и любая его вещь – заведомо хит. Но им не следовало расставаться с Сюткиным. Валера не обладал какими-то особыми вокальными данными, но знал, как нужно петь и был очень крепким артистом. Я ушел из «Браво» на полгода раньше Сюткина, очень быстро и, честно скажу, не особо болезненно. Я был готов к этому.

– Кто тебе мешал подхватить после этого сюткинский проект? Вы же находили взаимопонимание.

– С Сюткиным произошла непонятная ситуация. Все годы моей работы с «Браво» он повторял, что я – лучший, и если он начнет создавать новый проект, то только со мной. Но впоследствии не проявил особого энтузиазма для возобновления сотрудничества, а я не испытывал сильного притяжения к его проекту. Тем более, что уже занимался «Парком Горького» и Меладзе. К тому же я не видел себя в том проекте. Он сугубо индивидуальный. Сюткин сам знает какие снимать клипы, как их раскручивать и т. п. Кроме того, если понимаешь, что начатое тобой дело должно завтра приносить хорошие деньги, то брать дольщиков не очень интересно.

– Ты покинул и набирающую обороты структуру РАЙС, где был, кажется, в числе совладельцев. А теперь эта компания активно раскручивает рекорд-лейбл «Экстрафон» и создала коалицию с ЛИС’С.

– Мне не импонировала музыкальная политика моих партнеров. Не хотелось раскручивать творчество предлагаемых ими персонажей, а партнеры отказывали моим проектам.

– Не любишь, значит, «Агату Кристи»?

– «Агата Кристи» как раз лучший проект РАЙС. Это коммерческая музыка, изначально рассчитанная на кассу. Но были такие фигуры, как Павел Кашин, чье творчество я, вообще, понимаю слабо. О чем эти песни? Как они играются? Или загашенный наркотиками проект «Реггей-ковчег» во главе с Ольгой Арефьевой. Мне трудно понять его так же, как группу «Иван Кайф» – подобие эстетики «Агаты», но музыка еще менее танцевальная и более советская. Вообще, за минувшее десятилетие наши рокеры не изменили в своей музыке абсолютно ничего и все друг на друга похожи.

Будущее, на мой взгляд, за такими командами, как киевская «Табула раса», играющая с энергетикой Цоя, но по музыкальному уровню выше. Если откроется маленькая щель для молодых групп, воспитанных уже в новое время, на качественной, современной западной музыке, типа Oasis, они просочатся в нее и разорвут всех наших рок-н-ролльщиков.

– А сам ты будешь заниматься Трубачом, которого назвал «второй серией Меладзе». И зачем тебе «второй Меладзе»? Подстраховываешься, если разойдешься с первым?

– Подстраховываюсь… возможно. В бизнесе всегда желательно иметь запасной вариант. Но это не относится к творчеству. Просто с Меладзе я сделал многое, определенным образом выразился в этом проекте и хочется еще что-то делать.

– Меладзе не раздражает твое «раздвоение»?

– Они все-таки немножко разные. У Валеры более эстетская, непростая музыка.

– Кстати, ты наладил с ним отношения после серьезных разногласий?

– Да, все нормализовалось. У нас был достаточно тяжелый период минувшей зимой, при подготовке концертов в «Олимпийском». Сами сольники происходили в момент «холодной войны». И очень правильно, что мы нашли в себе силы сесть и во всем разобраться. Думаю, мы оба виноваты. Нашему сотрудничеству шесть лет. Но с контрактом – года два, с тех пор как Валера вошел в первую десятку. Вот за это время мы значительно изменились, а требования друг к другу остались на уровне прошлых лет.

– Перестали сходиться по финансовым вопросам?

– Деньги мы делим пополам, и здесь никаких разговоров не возникало. Основная проблема – расхождение во взглядах на политику, которую необходимо осуществлять по отношению к артисту. Мне, например, не нравились частые появления Меладзе в свете с супругой. Казалось, что для артиста полезнее окутывать свою личную жизнь таинственной завесой и тем оставлять шанс приходящим на концерты поклонницам. И в постановках клипов меня не все устраивало.

– А Валера был недоволен тем, что ты делаешь ему замечания и поучаешь?

– Наверное. И здесь возникали трудности хотя бы потому, что ему – 32, а мне – 30. У него достаточный жизненный опыт и высшее образование. Он почувствовал, что хватит мне учить его, а я, видимо, этот момент упустил. Вероятно, надо было дружить. Ну, хотя бы быть ближе, обсуждать