100 великих филологов - Борис Вадимович Соколов

Он путешествовал во Франции и Италии, а в 1899 году приехал в Москву, где начал заниматься революционной пропагандой. Через год Луначарский был арестован и выслан в Полтаву, а в 1900 году был вновь арестован в Киеве. Его сослали в Калугу, а затем в Вологду и Тотьму. В 1903 году он стал большевиком. В 1904 году Луначарский переехал в Женеву, где участвовал в издании большевистских газет «Пролетарий» и «Вперед». После Октябрьского манифеста 1905 года он вернулся в Россию, был арестован, но вскоре после освобождения из тюрьмы до суда смог скрыться за границей. Луначарский входил в группу «Вперед», которую Ленин исключил из большевистской фракции. Анатолий Васильевич был привержен идеям богостроительства. С началом Первой мировой войны Луначарский занял интернационалистическую позицию. В 1915 году он с семьей переехал из Парижа в Швейцарию. После Февральской революции Луначарский 9 мая вернулся в Петроград, вошел в возглавляемую Львом Троцким группу межрайонцев, вместе с которой вступил в партию большевиков. После Июльского выступления большевиков был 23 июля арестован и до 8 августа находился в заключении. После Октябрьской революции Луначарский стал первым наркомом просвещения и оставался на этом посту до осени 1929 года. На этом посту Анатолий Васильевич активно привлекал интеллигенцию на сторону большевиков. С ужесточением цензуры в конце 1920‐х годов Сталин счел неуместным оставлять на посту наркома просвещения Луначарского, олицетворявшего более либеральный период в развитии советской культуры. Отставка была достаточно почетной: Луначарского назначили председателем Ученого комитета при ЦИК СССР, а в 1930 году избрали академиком Академии Наук СССР. Он также стал директором Института литературы и языка Коммунистической академии, директором Института русской литературы (ИРЛИ) АН СССР, одним из редакторов «Литературной энциклопедии». В сентябре 1933 года Луначарский был назначен полномочным представитем СССР в Испании. Анатолий Васильевич Луначарский умер от стенокардии 26 декабря 1933 года на французском курорте Ментона по пути в Испанию. Урна с прахом была установлена в Кремлевской стене.

А.В. Луначарский. Художник Н.И. Фешин. 1920-е гг.

Луначарский был лично знаком со многими выдающимися писателями: Максимом Горьким, Владимиром Маяковским, Роменом Ролланом, Анри Барбюсом, Бернардом Шоу, Бертольтом Брехтом, Гербертом Уэллсом и др. Он участвовал в организации кружков пролетарских писателей за пределами Советской России, принимал активное участие в работе Пролеткульта. В качестве историка литературы он пересматривал литературное наследие с точки зрения культурного просвещения пролетариата и помощи в его революционной борьбе. Статьи по истории литературы были собраны в книгу «Литературные силуэты» (1923). В качестве литературного критика Луначарский творчество современных писателей рассматривал с точки зрения борьбы классов и художественных течений. Статьи о европейских писателях были собраны в книгах «История западноевропейской литературы в ее важнейших моментах» (1924) и «Этюды критические: Западноевропейская литература» (1925), а статьи о русских писателях – в книге «Критические этюды: (Русская литература)» (1925). Несмотря на свою приверженность «пролетарской» литературе, Луначарский часто защищал писателей, которые не только не были революционерами с точки зрения формы, но даже не сочувствовали большевикам, и порой помогал им, видя в них носителей высоких культурных ценностей, которые только нужно приспособить со временем для нужд пролетариата.

Хотя Луначарский, вслед за другими вождями большевиков, отстаивал принцип партийности литературы, он стремился исследовать художественное творчество с привлечением научого аппарата точных (естественных) наук. Так, в 1920 году, выступая на Первой всероссийской конференции заведующих подотделами искусств, он предлагал: «…может быть, нам в России придется первыми подойти к институту художественно-культурному или институту художественных наук… Перед нами встает здесь ряд проблем в областях: оптической, динамической, акустической и др. – в плоскости трех фундаментальных дисциплин: 1) художественной физики, 2) художественной физиологии и психологии и 3) художественной социологии». Может быть, эти слова побудили Михаила Булгакова, который сам некоторое время работал в подотделе искусств, придумать в «Мастере и Маргарите» «акустическую комиссию московских театров» и сделать Аркадия Аполлоновича Сеплеярова, одним из прототипов которого мог быть Луначарский, ее председателем.

В статье «Марксизм и литература» (1925) Луначарский утверждал: «больше всего идеология является доминирующей в литературе. Это понятно. Литература – есть искусство слова, а всякое слово выражает собою понятие. Слово есть, главным образом и по преимуществу, язык интеллекта; от первоначального языка, языка эмоций, сохранились только восклицания и междометия; и сказывается эта эмоциональная сторона в речи больше в ритме слов, в повышениях, в понижениях голоса, аккомпанирующей мимике и жестикуляции и т. п. Конечно, словами можно в конце концов дать представление о вполне определенном и конкретном образе, но интересно то, что слово само по себе не может давать образов. Каждое слово в отдельности есть уже абстракция, утерявшая свои художественно-конкретные черты, и лишь определенная комбинация слов может выразить конкретность. Если мы возьмем фразу «беленькая и зеленокудрая березка, похожая на русалочку, которую выдают замуж», и разберем эту весьма конкретную с налетом поэтичности фразу, то мы увидим, что каждое слово в отдельности остается абстрактным, но, накладываясь одно на другое, они дают более или менее конкретный образ и путем сравнения прилагают к этому образу другой, ему первоначально чуждый, создавая таким образом некоторую перемычку, некоторую ассоциацию образов из разных сфер (сферы действительности и сферы стародавнего поэтического вымысла или мифа), что и придает образу характер творчески освещенного. Литература есть прежде всего печатное слово, и здесь я вовсе не останавливаюсь на декламации, пении, ораторском искусстве и т. д. Печатное слово лишено аккомпанемента мимики и жеста, лишено украшения через посредство тембра голоса, повышения и понижения, ускорения и замедления и т. д. и т. п. Печатное слово поэтому может выходить за пределы чистых понятий только при помощи вышеуказанных комбинаций слов, да еще ритма, рифмы, аллитераций и им подобными приемами». В той же статье нарком просвещения дал интересное определение художественного таланта: «Что же такое художественно-литературный талант? Конечно, это есть одна из граней вообще художественного таланта. Художественный талант, если он цельный, полный, сводится к таким трем существенным моментам: остроте, наблюдательности, чуткости восприятий, богатой, по преимуществу эмоциональной, переработке воспринятого, т. е. чувственной многосодержательности, наконец, способности с максимальной убедительностью, ясностью и силой передать это свое содержание (форма). Бывают искалеченные дарования. Дарование, лишенное остроты восприятия и чуткости, может быть довольно сильным, но оно всегда будет несколько туманным, склонным к абстракции и фантастике. Это не мешает тому, что из числа таких художников выделяются иногда очень крупные фигуры. С выпадением среднего момента мы имеем поверхностно импрессионистских художников, которые, однако, могут дать тем не менее чрезвычайно ценные отражения действительности, мало прибавляя к ним своего собственного творчества, за вычетом чисто формального. С выпадением обоих первых моментов мы получаем чисто виртуозную, мало ценную художественную фигуру. С отпадением третьего момента мы имеем тип Рафаэля без рук, человека, который очень многое переживает, который внутренно для себя и в самые удачные часы для небольшого кружка близких может казаться чуть ли не гением, но