Развод. Проучить предателя - Дарина Королёва

ГЛАВА 38

— А что папа? — она выпустила струю дыма мне в лицо, пока я стояла в шоке от услышанного от родной дочери. — Небось опять про какие-нибудь проблемы в бизнесе заливал? И ты, как всегда, повелась?

Её тон, эта снисходительная усмешка — всё больше отцовское. Куда делась моя маленькая девочка, которая прибегала ко мне со своими секретами?

— Карина...

— Что?! — она небрежно стряхнула пепел прямо на паркет. — Хватит строить из себя заботливую мамочку! Думаешь, я не вижу, как ты прогибаешься под папу и эту старую ведьму? "Ах, мамочка, давайте я вам чайку!", "Ах, Гордей, может тебе спинку намазать?" — она снова передразнила мой голос. — Фу! А теперь ещё и ко мне примчалась — что, нянчить больше некого? Ты достала! Со своей опекой, со своими нравоучениями! Я взрослая, у меня своя жизнь! И если тебе нечем заняться, кроме как шпионить за мной...

— Я не шпионю, — мой голос предательски дрогнул. — Я беспокоюсь. Ты не ходишь на занятия, связалась с каким-то…

— С каким-то? — она рассмеялась визгливым, совсем не своим смехом. — Марк, между прочим, бизнесмен! У него своя компания! И вообще, это моя жизнь! Я сама решаю, с кем встречаться!

— Речь не об этом. Ты совсем забросила учёбу. Прогуливаешь лекции, а ведь папа...

— О, опять папа! — она картинно закатила глаза. — А ты в курсе, что ему плевать на мою учёбу? Главное, чтобы я не позорила его перед партнёрами! "Доченька, веди себя прилично, не мельтеши, улыбайся..." — она снова сымитировала, теперь уже отцовские интонации. — И между прочим, он сам сказал, что МГУ — это так, для галочки. Главное, связи и правильное окружение!

Она обвела рукой разгромленную гостиную, будто демонстрируя это самое "правильное окружение": пустые бутылки, окурки, полуголый "бизнесмен" на на пятнадцать лет старше...

— Хватит указывать, как мне жить! Займись лучше собой! Ты сама-то на себя в зеркало давно смотрела? Домашняя клуша, которая только и умеет, что угождать! Ни амбиций, ни стиля... Только этот твой дурацкий фонд, где ты строишь из себя мать Терезу! Да кому это надо? Всем не поможешь. Сами пусть выкручиваются.

— И вообще, — Карина сделала очередную затяжку, — папа прав. Ты без него никто! И компанией управлять не можешь, и вообще ничего не можешь. Только страдать и жалеть себя.

В горле встал ком. Откуда в ней столько яда? Этого снисходительного презрения? Я смотрела на её надменно вздёрнутый подбородок — точь-в-точь как у Гордея, когда он отчитывает подчинённых.

— Знаешь, что папа говорит? Без него ты бы давно прогорела со всем наследством. А твой фонд — это так, чтобы ты под ногами не путалась. Мам, давай начистоту? Ты меня достала своей заботой! Своими нравоучениями! Думаешь, если сама не умеешь жить полноценной жизнью, то и мне надо быть такой же забитой овцой?

Она подошла к бару, демонстративно налила себе янтарную жидкость в стакан:

— Давай уходи отсюда! Это моя квартира! Папа мне её подарил, и я здесь хозяйка!

Стакан в её руке опасно накренился, виски плеснул на ковёр.

— Доченька, — я сделала шаг к ней, — ты пьяная, давай...

— Не подходи ко мне! — она отшатнулась. — И не называй меня "доченькой"! Достала! Ты, твоя забота, твои нравоучения... Просто уйди! И без тебя тошно!

Я стояла, оглушённая этой волной ненависти. В ушах звенело. Перед глазами всё плыло — то ли от слёз, то ли от запаха перегара и сигарет.

— Хорошо, — мой голос звучал как будто со стороны. — Я уйду. Но знаешь, Карина... Когда-нибудь ты поймёшь...

— О господи, только не начинай эту песню про "ты потом пожалеешь"! Просто уходи! И ключи оставь. Я замки сменю, всё равно...

Я положила ключи на столик у входа. Ключи, которые Гордей торжественно вручил дочери на новоселье:

— Смотри, малышка, теперь у тебя своя территория свободы!

В прихожей споткнулась о пустую бутылку. На этикетке знакомый вензель — любимый виски Гордея, который он покупает только по особым случаям. "Дочка должна привыкать к хорошим вещам!"

В лифте я наконец позволила себе заплакать. Беззвучно, закусив губу. В зеркальной стенке отражалась немолодая женщина с потёкшей тушью и дрожащими руками.

"Домашняя клуша"... "Никто без папы"...

А ведь Карина права. Когда я успела стать такой? Растерять себя, превратиться в приложение к мужу, в вечно извиняющуюся тень? Я во всём неудачница. Старалась быть идеальной женой — получила в награду равнодушие мужа и язвительную свекровь. Пыталась стать лучшей подругой для дочери, оградить её от всех проблем, а вырастила избалованную эгоистку, которая презирает собственную мать.

На улице моросил дождь. Я брела к метро, не замечая луж. Вся моя жизнь, как эти грязные потоки воды в водостоке. Сколько сил потрачено, сколько любви отдано — и всё впустую. Никому это не нужно.

Только детки из детского дома искренне радуются, когда я прихожу. Только в их глазах вижу настоящую благодарность — за новые книжки, за тёплые носки, за возможность съездить в театр... Они ценят простые вещи, умеют быть счастливыми от мелочей. Не то что моя дочь, которой даже квартира в центре Москвы кажется чем-то само собой разумеющимся.

ГЛАВА 39

Мира, настоящее

Захожу домой. Скидываю туфли у входа, массирую уставшие ступни.

Сегодняшний день выжал меня досуха — четыре часа на внеочередном собрании акционеров, десятки слайдов презентации, цифры, документы, доказательства. Голосование. И, наконец, победа.

Бросаю сумку на диван, расстёгиваю верхние пуговицы блузки. В воздухе висит странное ощущение — будто дышать стало легче. Выдохнула полной грудью, без оглядки.

Гордей сегодня буквально багровел на глазах у всего совета. Его лицо из надменно-снисходительного превратилось в перекошенную от ярости маску, когда я, слайд за слайдом, методично раскрывала каждую его махинацию.

«Уважаемые акционеры, обратите внимание на движение средств через данную компанию... Как видите, четыре с половиной миллиона долларов были выведены за три месяца... А вот документы на частную виллу, оформленную на подставное лицо, но оплаченную корпоративными деньгами...»

Станислав был великолепен — чётко отвечал на технические вопросы, подтверждал каждый факт, который я представляла. Идеальный тандем. А Александр... У меня теплеет внутри от воспоминания. Хотя он и не присутствовал на собрании, но вчера до поздней ночи помогал мне отшлифовать финальные детали презентации.

— Ты справишься, — повторял он. — Просто говори правду, она на твоей