Без тормозов - Ева Горская

Тогда мне хотелось сделать две вещи: схватить сына и бежать к своей машине, ибо я ничего не понимаю, но дико ревную, либо по этой же причине приложить голову этого козлины об руль раз пять. Просто надо выдохнуть, победить свой гнев. Ведь между ним и Кариной же ничего нет?! Мак ведь сказал, что его не знает…

Всю дорогу я сидел сзади с сыном. Мак что-то показывал или весело смеялся. Я старался лыбиться, но мы вдвоём с Васьком устраивали гляделки через зеркало заднего вида. Морда у него была суровая, даже лоснилась в свете зимнего солнца. Карина всегда была хороша собой, а этот парень… Они ведь были одноклассниками? Может, он её старая школьная любовь? Может, наоборот, она его?

Чем больше я об этом думал, тем больше кусал себя за указательный палец.

— Зак, мама меня за это ругает. Говорит, так в животе червяки заведутся, — делает мне замечание пацан.

Спереди мистер Безопасник прыскает и как-то скромно похрюкивает.

— Че смешного, боров? — огрызаюсь я. — Мак, мама это так говорит, но на самом деле червяки в животе от другого заводятся.

— Да? — удивляется сын. — От чего?

— От плохо прожаренного мяса, а еще если много-много завидовать, то червяки будут есть тебя изнутри, — растопыриваю пальцы и делаю страшную рожу.

Макар хохочет.

— Неправда. Ты смешной, Зак! — заливается соловьем ребенок.

Васёк спереди притих, мы оба молчим в машине.

Взрослые знают о подобных «червях» больше детей. Это дети никогда не придают значения жадности или зависти. Они просто поддаются чувствам и желаниям. Да, будут слёзы и драки. В реальности взрослые себе редко такое позволяют. В обществе не принято, а порой и карается законом кража и воровство. Нельзя желать чужого просто так, нужно это получить или выждать момент, когда оно не будет никому нужно. Так проще это забрать, и никто не придаст этому значения. Вроде желающий в тайне просто нашёл то, что плохо лежало. Только это всё равно кража, хитрая и подлая. Мой суровый взгляд снова скрестился со взглядом не менее брутального мистера Безопасника.

— Приехали! Выходите, — бросает нам Васёк, глушит мотор и выходит наружу.

Мы не спешим с Маком выходить. Я медленно его отстегиваю и говорю ему.

— Мак, послушай меня, это важно.

— Что, Зак? — смотрит непонимающе сын, наклонив свою голову направо, будто стойкий оловянный солдатик.

— Этому дяде мы не доверяем. Поэтому не отходи от меня ни на шаг. Лады?

— Хорошо. Дядя Вася — плохой, — кивает сын. — Может, забросаем его снежками?

— Можно, думаю, но позже. Что скажешь? — говорю я, когда уже готов отворять дверь, но она рывком открывается третьим лишним.

— Вы что там уснули?! — ворчит он. — Пошевеливайся уже, на улице сильно холодно. Отчего ты решил в «Столицу» приехать?

— Да, не надо нас подгонять, — я поставил сына на ноги. — У нас по плану кафе в ресторанном дворике, мультфильм в кино и детская комната.

— Да! — заскакал вокруг меня на улице пацан. — Батуты и горка! Хочу-хочу!

— Будет тебе.

— Ему туда нельзя, — заявляет мне наш спутник, хватая меня за рукав крутки.

— Почему нельзя? — удивляюсь я, стряхивая его руку.

— Потому что у тебя нет документов на него и сменки. Или ты думаешь, туда любого примут? — разворачивается и идёт прямо к центральному входу.

— Я просто больше заплачу за пропуск туда и всё, — беру Мака за руку и веду с парковки прямиком под козырек торгового центра. Люди снуют туда-сюда, сюда и обратно.

— Сразу видно ты бездетный, — сурово качает головой мой противник.

— Пошёл ты в ….

Этот раздражающий тип смотрит на меня с неудовольствием. Отчего мне легче. Я не просил его к нам присоединятся. Здесь обязана быть Карина, тогда идеальное свидание мне бы удалось.

— Его проведут и возьмут, — рычу я. — Спорим?

— Я что маленький? — закатывает глаза, когда мы стоим уже в теплом холле.

— Не просто так, давай на желание?

— Не понял? — переспросил грубо Васёк.

— Кто проиграет, исполняет весь день желания другого, — улыбаюсь я своему навязанному участнику свидания. — Ну, что по рукам?

— Нет, Снежный. У меня в жопе детство не играет. Мы с душевнобольными переговоров не ведём, — подмечает Васёк, что с меня азарт спадает.

— Ты скучный, боров, — говорю я ему. — Мак?

— Да, Зак? — топчется рядом со мной шкет, озираясь на прохожих.

Больше мой сын не выглядит затравленным в большом торговом центре. Хочется верить, что на него так влияет мужское присутствие. Невыносимо видеть сына затравленным и трусящим. Это не вина Карины, что вокруг никого не было, чтобы показать, как мужчины справляются с трудностями. У меня был мой отец, который всегда давал хорошие советы, хоть к ним я стал прислушиваться, когда устроился к нему в мастерскую.

В прошлом

— Привет, бать! — сказал я, залетая с пакетом полным тетрадей.

— Привет, Зак, — отец оторвался от компьютера, потер переносицу. — Ты со школы?

— Ага, — я прятал под челкой красную ссадину у виска.

— А что с губой? — спросил отец, подметив её опухший в уголке порез.

Нервно облизал его, я скосил глаза вниз и влево. Мой отец отрастил длинные волосы и собирал их в низкий хвост. Раньше лицо дышало силой, а сейчас цвет кожи приобрел нездоровый желтоватый оттенок. Он ждал моего ответа, а я просто не мог сказать, что у умницы Снежного уже несколько месяцев вымогают карманные.

Я перестал носить в школу телефон, чтобы не украли или не разбили. О судьбе уже двух пищалок я красиво и уверенно приврал. Первый у меня отняли и не вернули, думаю, он уже в ломбарде. Второй я так просто не отдал, но всё, что от него осталось, я принёс домой и сказал, что «я, неряха, выронил на асфальт и на него наступили прохожие». Мама ругала, читала нотации, купила какой-то самый простой. Лежит теперь дома на беззвучном режиме. Деньги на еду или проезд я прячу теперь в носках, мелкие ношу в карманах. Одно время меня не трогали, но у кого деньги трясти, как не у обеспеченного Снежного? Рейд по мою душу каждую неделю, почти всегда это драка не в мою пользу. Отчасти в драках мне хорошо, потому что я могу перестать изображать паиньку и могу выпустить своих чертей прогуляться.

Папа роняет пачку сигарет на стол, закуривает одну, поднося к лицу Zipper. Приятный теплый свёт освещает его щеки.

— Хочешь? Давай поговорим по душам, — настаивает отец, предлагая и мне сигареты.

Младший Снежный себе такого не позволяет, и я отрицательно мотаю головой. Отец начал курить года три назад и преимущественно