Первый шаг Некроманта. Том 5 - Илья Рэд

— Олеженька, — возмущённо поморщилась Ольга Дмитриевна, — где твои манеры? — она чинно разрезала ножом кусок пирога на маленькие части и как птичка отправляла их себе в рот.

— Обменял у дьявола на процентили, матушка, — подмигнул он мне.

— Не богохульствуй, — она опустила руки и строго посмотрела на сына. — Это до добра не доведёт.

— Ну, всё-всё, мильпардон, сильвумпле, — Анна, сидевшая по его правую руку, прыснула в кулачок.

— А ты припевала, что на него смотришь? Думаешь, раз брат здесь, тебе в Муром не надо?

— Мама! Ну не хочу я туда ехать, — запротестовала Анна. — Олег же здесь! Пусть кто-то другой покупает твою посуду…

— Воспитала на свою голову, — Ольга снова вернулась к трапезе, на лице выступила досада. — Родные дети даже помочь не могут.

Олег посмотрел вниз на сестру, а потом на мать.

— Мы вдвоём съездим. Самую лучшую выберем, — заверил он её. — Тебе какую, из дерева пойдёт?

Анна с полным ртом чуть не выплюнула борщ и тут же схватилась за платок и закашлялась, давясь от смеха. Тут было над чем, ведь столовые приборы у Барятинских — это особый бзик Ольги Дмитриевны.

Она не позволила продать дорогущий серебряный сервиз, даже когда денежный кризис был в самом разгаре. В её родной семье всегда с трепетом относились к обряду трапезы, и в тяжёлые времена мать закатывала отцу скандалы, запрещая трогать посуду.

И тут заваливается братец, не вылезавший годами с первого пояса, где, наверное, голыми руками разрывали только что убитую дичь и жарили на вертеле. Лишь бы выжить, не то, что там получить эстетическое удовольствие. Ну и для них в порядке вещей, что ложки могут быть деревянными. Зачастую в затяжных походах маги сами себе их делали на месте. Всякое бывало.

— Не надо, пусть лучше Семён отправится, а то вы возьмёте… — вздохнула она тяжело.

Борис же по большей части молчал и наблюдал за всеми своими детьми и женой. Так бы и продолжалась эта неспешная беседа, если бы не вбежавший в парадную столовую Егорка. Щёки парнишки и лоб разгорелись от бега.

— Вашбродие там, эта, приехали, — тут же поклонился он. — Драться изволили.

— Кто? — нахмурился глава семейства и показал пальцем, чтобы Мишка Шатун выкатил его из-за стола.

— Их благородия Дмитрий Борисович и Никита Борисович.

— Господи, — схватилась за сердце Ольга и тоже встала. — Когда же это прекратится?

Ничего не понимая, мы вывалились всей толпой на порог и увидели следующую картину: возле ворот вдалеке стояли две повозки, так и не заехавшие внутрь, но их хозяева дубасили друг друга кулаками и ногами внутри круга из гридней. Ярополк скрестил руки на груди и тоже не вмешивался. Братья были в новых кафтанах, но, после того как сошлись в кулачном бою, все измазались в осенней грязи. К сапогам прилипали крупные комья земли, оба то и дело поскальзывались, но тут же вскакивали.

— Борис, останови их, они же прибьют друг друга, — обратилась жена к главе, и тот подал знак Шатуну, чтобы слуга обхватил его одной рукой. В другую здоровяк взял коляску, словно соломенную корзинку.

Гридни заметили, как к ним идут со стороны имения, и расступились. Один из близнецов вдруг показал на Шатуна, и братья прекратили драться, застыв на месте. Я увидел, как оба упали на колени и склонили головы. Вид вынужденно вышедшего к ним безногого отца пристыдил их, но Борис не стал распаляться и, как только уселся, позволил обоим обнять себя.

Назад эти драчуны уже сами несли коляску с сидевшим в ней отцом, взвалив еë каждый на разные плечи. Оказалось, они подрались только из-за того, что не могли решить, кто заслужил честь первым въехать в родное поместье.

— С ними постоянно так, — шепнул мне Олег, нагнувшись влево. — Грызутся кто лучше, что только с ними не делали…

Я понимающе кивнул и дал новым гостям пройти внутрь. Один из них царапнул по мне взглядом, но тут же отвернулся и бережно опустил коляску на деревянный пол.

Так наш обед плавно перетёк в ужин, но участвовать в кулинарном турнире опять я отказался, чем вызвал насмешливые взгляды близнецов. С небольшим отрывом в полпирожка победил Никита, а потом оба поползли к тазикам. Ольга только и успевала суетиться вокруг них.

— Слабак! Я победил, я же говори-и-и-и-ил, — вырвал секундочку победитель, чтобы поиздеваться над своим братцем, а тот в паузах между извержениями жаловался, дескать, близнец специально брал себе куски поменьше и не ел в дороге, чтобы желудок освободить.

— Я солонины в пути поел, буэ-э-э.

— Заткнись, специально мне про еду говоришь?

— Картошечка, свининка, помидорки… — дразнился Дмитрий, чтобы отомстить за поражение.

Тут я вспомнил ещё кое-что примечательное. За тот промежуток времени, что я закрыл девяносто девять Брешей для семьи, Олег управился с пятьюдесятью, а вот семьдесят оставшихся ровно пополам поделили между собой Дмитрий и Никита. У них и здесь было своеобразное соревнование!

Близнецы были меньше ростом, чем старший брат, но оба плотно сбиты и мускулисты: военная жизнь накладывает свой отпечаток. Порядка десяти лет они тянули эту лямку с императорской повинностью, приезжая домой лишь на короткий промежуток времени. На вид это матëрые взрослые мужчины, но вели они себя как дети.

Услышанного мне оказалось достаточно, потому я вышел под шумок из столовой и вместе с Егоркой направился в мастерскую. Там уже всё приготовили для создания теневого атланта. Веремей даже отрыл где-то специальный фокусировочник для тени. Прошлый, по их словам, чуть не сломался у меня в руке, хотя я ничего такого не помнил.

Было странное ощущение провала в иную реальность. Концентрация была настолько высокой, что я не чувствовал даже прикосновений, не то что каких-то там мелочей.

— И куда мы? — раздалось сзади, это Олег с папиросой в зубах выдохнул морозный воздух и вальяжно спустился по ступенькам.

— В мастерскую, — ответил я ему.

— Вот оно как, — просто сказал он, — ну пойдём, покажешь, чем ты тут живёшь.

Я возражать не стал, и лысый братец с чуть вздувшимся от еды животом прошёл вместе со мной до расширившегося здания зачаровального дома. По