Традиции & авангард. Выпуск № 1 - Коллектив авторов

Прописка и паспорт уплывали от меня в Шамбалу.

– Христа на вас не хватает, отпрыски дьявола! – крикнула Александра работникам паспортного стола.

Милиционеры посмотрели на нее с недобрым прищуром.

– Уходим, пока нам не приписали неповиновение властям… – Вадим крепко взял мать под локоть.

Они ушли.

Как только за ними закрылась дверь, из кабинета начальника выпорхнула наша старая знакомая Любовь Андреевна и с улыбкой поинтересовалась:

– Чудаки! Вы хотели получить паспорт задаром? Пятьсот долларов!

– Нет у нас, – ответила ей мама. – Землю есть буду, если вру! Нет у нас таких денег!

– Ваши проблемы, – нараспев произнесла Любовь Андреевна. – Ищите лучше!

И нырнула обратно в кабинет начальника.

Мы вышли из паспортного стола с ощущением, что нас в очередной раз стукнули пыльным мешком по голове. Оставалось познакомиться с человеком, давшим объявление в газету. Судя по всему, дом находился на окраине, куда ходили только маршрутные такси. Мы заняли два пустых места в салоне, как вдруг водитель поинтересовался:

– От кого это воняет?

Пассажиры усмехнулись.

– В салоне воняет от черных обезьян в платочках, – подытожил водитель маршрутного такси. Внешне мужчина выглядел прилично, но его слова нельзя было принять за шутку. Он намекал прямо на нас, чтобы оскорбить. В платках были только мы.

– Выйдем отсюда! – сказала я маме. – Кругом фашисты!

– Сиди тихо, – одернула она меня. – Следующая маршрутка через час. Мы бездомные. Нам не до гордости. Никому мы не нужны. Русские нас гоняют, и чеченцам мы не родня. Забыла, что ли?

Пришлось всю дорогу смотреть в пол, чтобы не встречаться глазами с пассажирами. На грубость водителя никто не ответил, не вступился.

Мы вышли на окраине, и я увидела дом в два этажа с крышей из бордовой металлочерепицы. Забор вокруг представлял собой мелкую сетку примерно в метр высотой. Отворенная настежь калитка была придавлена большими камнями. Проходя мимо окна на первом этаже, я услышала, как кто-то громко ругается матом. Из дверей выскочила девушка-почтальон с сумкой писем. Оглянувшись, она крикнула:

– Сама паскуда! Сама старая грымза!

Так мы познакомились с инвалидом первой группы Ниной Павловной.

Женщина шестидесяти лет, крепкая, въедливая, она смотрела на нас свысока, как на рабов. Нина Павловна не ходила самостоятельно, но это не мешало ей держать окружающих в ежовых рукавицах. Ее боялись социальный работник, почтальон и участковый.

Едва мы вошли, я сразу почувствовала злобный характер: домовладелица не предложила нам присесть после дороги, а когда мать поздоровалась, приказала:

– Быстро пошла и закрыла форточку! Дует!

Я зажмурилась, понимая, что мама может на это ответить, а когда открыла глаза, оказалось, что она уже хлопочет у окна.

– А ты что встала? – обратилась Нина Павловна ко мне. – Вымой руки и подавай обед! Кастрюля с борщом в холодильнике. Соленые огурцы мелко нарезать. Хлеб черный. Рюмку водки!

Как выяснилось буквально через полчаса, Нина Павловна всю жизнь проработала надзирателем в женской колонии, а на старости лет ее избили неизвестные. И она стала инвалидом.

Пока я, подпоясавшись фартуком, прислуживала за столом, хозяйка дома перечисляла, что входит в наши обязанности: стирка, уборка, походы в химчистку, массаж, купание и обслуживание при трапезе.

– За это я позволю вам жить на чердаке, – сказала Нина Павловна. – Там две небольшие комнаты без электричества… как кладовки. Мебели нет, спать придется на полу.

Мое недоумение нарастало с каждой секундой, но мама решила, что предлагаемый судьбой вариант куда лучше ночлега под открытым небом.

– Вода в доме только холодная, чтобы умыться, нужно греть ведро на печке, – продолжала Нина Павловна.

Выяснилось, что на чердаке нет замка. Воры неоднократно наведывались в дом инвалида, пользуясь тем, что она не в состоянии оказать сопротивление.

Помимо этого Нина Павловна созналась, осушив рюмку, что состоит в религиозной секте.

– Если вам действительно негде жить, вы согласитесь на мои условия, – добавила она. – Может быть, я даже буду платить вам тысячу рублей в месяц, поскольку мне требуются две помощницы одновременно.

Тысяча рублей в месяц – это тридцать долларов. Но сломленная от невзгод мама на все согласилась. Она осталась ночевать с Ниной Павловной, отправив меня в каморку, чтобы я собрала вещи и приготовила кошек к очередному безумному переезду.

Обратно я поехала на другой маршрутке, где, слава богу, никто не стал насмехаться над моим внешним видом: длинной юбкой и платком.

Делают ли испытания человека сильней или наоборот – полностью уничтожают его личность? Скорость на этом аттракционе запредельно высокая.

Вместо того чтобы заниматься творчеством, путешествовать, получать знания, люди загнаны в клетки, как крысы, над которыми проводится жестокий эксперимент.

У Нины Павловны была родная сестра, но они ненавидели друг друга и судились за дом, оставленный родителями.

Если бы тетушка Юлия позволила нам пожить у себя, мы бы избежали нового поворота судьбы. Но она не позволила. Когда-то мать тетушки Юлии жила у моей прабабушки пятнадцать лет, ее воспитали как дочку, одарили приданым и выдали замуж. Тетушка Юлия не желала вспоминать былые дни.

Голодная и расстроенная, я позвонила Николя. – Привет, сестра по несчастью, – бодро поздоровался он. – У нас тоже негусто. Давай встретимся и вместе поужинаем в столовой.

Столовая находилась на улице Ленина, недалеко от авиационного училища, где на постаменте возвышался военный истребитель МиГ-17.

В столовой питались малоимущие, в основном студенты и пенсионеры. Самое дешевое питание в городе – жареные пирожки, пюре и сосиски – стоили копейки. Но даже на это у меня не было средств.

Я договорилась встретиться с братьями в шесть вечера. Все-таки удивительные это были люди. Николя отличался любовью к жизни, поэтому я не принимала его за обычного человека. Его бледное изящное лицо с зелеными глазами миндалевидной формы выглядело фарфоровым на фоне элегантной черной одежды и темно-каштановых волос. Четко очерченный алый рот выдавал в нем чувственную и беззащитную душу. Захар, напротив, был широкоплечим, здоровым, как мастер по вольной борьбе, и уверенным в себе. Синеглазый, с короткими светлыми волосами, уложенными гелем, Захар выглядел старше двоюродного брата, но на самом деле был младше. В его манере одеваться прослеживался спортивный стиль. Совершенно непохожие друг на друга парни ждали меня на остановке.

– Привет! Возьмите деньги, что давали на паспорт, – хлюпая носом, сказала я. – Никакого паспорта все равно не будет.

– Ничего не знаем. Мы тебе ничего не давали, – отшутился Захар.

– Салют! – Николя приобнял меня.

От неожиданности я даже не сделала ему замечания.

Деньги, несмотря ни на какие уговоры, парни не взяли.

В столовой Захар выяснил, что сегодня в меню гречневая каша с рыбными