Традиции & авангард. Выпуск № 1 - Коллектив авторов

Мы сели у окна за пластиковый белый стол, вдыхая ароматы съестного.

– Перед днем рождения мне приснился странный сон, – сказала я. – Будто бы явился первый президент Чечни, Джохар Дудаев, и объявил: «Я буду жить вечно!». В реальности из прокуратуры в тот же день пришла бумага, что документы из института отдавать отказываются. Теперь я без паспорта и без прописки. Как бонус – без вуза, без работы и без жилья. Сегодня ездила устраиваться на работу в цветочный магазин, но, прождав два часа, так и не дождалась директора. Он обещал прийти, но забыл.

– Зато у тебя есть мы! Хочешь, я прочитаю стихи на испанском языке? – спросил Николя.

Судя по выражению на моем лице, он понял, что я ему не верю.

– Он правда знает! – кивнул Захар.

Николя улыбнулся и прочитал строки, пропитанные страстью, болью и гневом. Я не знала ни единого слова по-испански.

– Как ты считаешь, – спросил меня Николя, закончив декламировать, – о чем страдал поэт? Не думай, говори!

– О луне, страхе и ненависти.

– Это стихи Гарсиа Лорки в подлиннике. Сонеты о темной любви!

Николя продолжил по-русски:

О, контур ночи четкий и бездонный,

тоска, вершиной вросшая в туманы,

затихший мир, заглохший мак дурманный,

забредший в сердце сирый пес бездомный!

Уйди с дороги, стужи голос жгучий,

не заводи на пустошь вековую,

где в мертвый прах бесплодно плачут тучи!

Не кутай пеплом голову живую,

сними мой траур, сжалься и не мучай!

Я только жизнь: люблю – и существую![3]

– Мне правда стало легче, – призналась я.

– Dum spiro spero[4].Тебя проводить? – спросил Николя.

Я вдруг покраснела и обрадовалась, что вечер скрыл мой румянец.

– Автобус сейчас подойдет.

Захар и Николя на прощание протянули руки, а я дала свой мизинчик, который они по очереди пожали.

У нас в Чечне нельзя дотрагиваться до руки чужого мужчины, это стыд и грех, но мы ведь просто друзья, и я мгновенно придумала компромисс.

От Захара веяло надежностью и спокойствием, а Николя был мне ближе по духу, веселый и заводной. Он успел рассказать, что не любит бумажные книги. Читает только в Интернете.

– Бумажная книга живая! Электронная – мертвая, – возразила я.

– Электронная книга компактная, а бумажная – пыльная, – отбил удар Николя. – У меня аллергия на пыль.

– Тогда не пользуйся туалетной бумагой, а то будешь чихать! – пошутил над ним Захар.

Николя отправил мне на прощание воздушный поцелуй. Смеясь, я села в автобус, увозивший меня в комнатку, где мяукали кошки.

Переезжала я с Женей-водителем. Ребята прийти не смогли – уехали на стройку, где требовались сезонные рабочие. Женя, несмотря на то, что это не входило в его обязанности, помогал мне таскать тяжести и не попросил за это ни копейки.

В доме Нины Павловны он носил со мной мешки и коробки на чердак по узкой деревянной лестнице, извивающейся подобно лиане.

– Спасибо тебе! – без конца благодарила я его.

Если бы не этот русский парень, бескорыстно творящий добрые дела, моя жизнь окончательно бы превратилась в ад.

Хозяйка даже не подумала пожалеть нас после переезда, и в два часа ночи на чердак донеслись ее крики:

– Эй, вы! Сюда! Живо! Мне надо взбить перину. Сонная, со свечой в руках, я спустилась по лестнице:

– Почему вы не спите? Сейчас глубокая ночь.

– Работай давай, – ответила Нина Павловна. – Подъем в пять утра. Могу разбудить один раз ночью, если спина затечет и понадобится перестелить постель. А кому не нравится, могут проваливать из моих владений.

Возразить было нечего. Я поняла, что мы обречены.

– Почему подъем так рано? Когда же нам спать? – Отбой в полночь! – отчеканила бывшая надзирательница.

Вереницей потянулись дни рабства. Единственным просветом оказалось предложение Эльвиры справить мой день рождения перед ее возвращением в Москву.

Вырваться от Нины Павловны было практически невозможно, но мне удалось.

Мама осталась ухаживать за инвалидом.

Тетушка Юлия с дочкой накупили продуктов и накрыли стол.

– Тебе исполняется двадцать лет! Такое бывает только раз в жизни, – радостно щебетала Эльвира.

– Много раз думала, что я до него не доживу. Мне в каждом месяце можно справлять день рождения.

– Будем пить шампанское! Есть рыбу и птицу! – веселилась Эльвира.

Мне было неловко, но от шампанского я сразу отказалась:

– Лучше налейте мне воды, иначе я буду выливать спиртное под стол.

– Как ты можешь?! – расстроилась Эльвира. – Что заставляет тебя так неразумно поступать?

– Я не пью алкоголь.

– Ну конечно! – усмехнулась Эльвира. – Еще ты одеваешься, как вдова моджахеда, носишь поневы, развевающиеся, словно черные паруса. Жуткий образ дополняет несносный платок. Никогда не поверю, что тебе самой это нравится.

По правде, я и сама не знала, нравится мне так ходить или нет. Надевать балахоны и платок стало привычкой за долгие годы войны. Таковы знаки моего отличия, я – другая, я – видела смерть. Почему мне нельзя одеваться, как принято в Чечне, даже если этого никто не поймет?

– Жизнь проходит мимо тебя! – продолжала Эльвира. – Ты умираешь! Ты знаешь, что бывает с созревшим яблоком? Оно падает на землю и засыхает. Ты без парня. Это не только для чеченской культуры, где в пятнадцать выдают замуж, это уже даже для русской культуры неприемлемо.

– Все равно не буду пить шампанское, – ответила я.

– Ослица! – сказала про меня тетушка Юлия. Эльвира подошла поближе и всплеснула руками.

– Неужели ты еще девственница?! Вот так позор! В двадцать-то лет!

– Конечно, она девственница, – подтвердила ее догадку тетушка Юлия.

– Как же трудно тебе будет! – Эльвира неодобрительно покачала головой.

Как будто я без них не знала, что, оказавшись между традициями и верованиями разных культур, жить непросто!

Каждый человек находится в определенном сообществе и живет среди устоявшихся в семье ценностей. Мало кто владеет своей судьбой, строго подчиняясь законам и правилам. Даже те, кто имеет мнимую свободу, знают, что отношения между мужчинами и женщинами подлежат контролю со стороны старшего поколения.

– Что ты молчишь? – Эльвира ждала ответа.

Не дождавшись разъяснений с моей стороны, она внесла предложение:

– При первом знакомстве ты настойчиво говорила про свои дневники. Что издать их – дело всей твоей жизни. Вот что я подумала. Может быть, тебе переспать с каким-то издателем? Почему бы нет? Я бы переспала!

Внимательно разглядывая пятидесятилетнюю грузную женщину, я поняла, что в приоритете у нее всегда идеи о сексе.

– Каждый сам выбирает путь, – примирительно завершила я разговор, отправившись на кухню к тетушке Юлии.

День рождения прошел мирно. Бутылку шампанского выпила сама Эльвира, сетуя