Я тебя изменю?! - Алена Февраль

— Я стремлюсь к могиле, — вытерев лицо рукавом сообщаю я, — умереть хочу и избавить семью от мучений. Один раз схоронил — поплакал. А через время легче станет и жизнь у них наладится.

— Почему тогда тебе, согласно этой теории, так быстро легче не становится? Один раз расстался — поплакал и дальше живёшь!

Я сжимаю до скрипа зубы и смотрю на родителей.

— Это другое…

Старик поднимается на ноги и кивает родителям.

— Я завтра зайду. Сегодня погода не летная.

Глава 46

После ухода старика мне резко стало хуже. Остаток дня я рыдаю в комнате, а потом достаю из рюкзака купленную вчера бутылку джина и долго сканирую ее взглядом.

Боль в груди настолько сильная — словно я вернулась в прошлое. В первый день без него. Безжалостное время откатилось назад и я погрузилась в путы того проклятого вечера. Словно не было месяцев уныния с приступами агонии. Меня перенесло в апрель и тело снова начало жить.

Тело лихорадит, волоски на руках встают дыбом и я закутываюсь в теплый плед. Закрываю глаза и вижу его лицо. Ощущаю его взгляд. Чувствую его дыхание. Чертов психотерапевт своими тупыми речами будто нажал кнопку «вернуться назад» и я снова готова вскрыть себе вены от бессилия.

Зачем он ковырял незаживающую рану? Без тела, с навязчивыми мыслями и болью за грудиной, мне жилось легче. Зачес он вскрыл нарыв? Нахера?!

Лихорадка усиливается и тогда я скидываю плед и несусь в ванную комнату. Триггеры-воспоминания то и дело таранят сознание и тело сразу откликается. Настолько физически больно мне не было никогда.

Может дед загипнотизировал меня? Или незаметно провел какой-то обряд? Может родители соврали и привели в дом не психотерапевта, а шамана?

Не хочу! Ничего не хочу! Жить не хочу! Без него Не хочу!

Запнувшись о порог ванной комнаты, я падаю на пол и кричу.

— Ненавижу себя. Не выношу.

Ложусь на бок и осматриваю разрушенную комнату. Когда-то любовно обставленная с дорогим ремонтом спальня сегодня напоминает палату психбольницы. После приступов бешенства на обоях остались кровавые капли — настолько сильно я била по ним кулаками. Дура, ведь с помощью этого я хотела вернуть себе боль физическую, чтобы загасить душевную. И вот сегодня боль вернулась и я ни фига не рада.

Побитый сломанной мебелью ламинат покрылся слоем пыли, но убираться в комнате я не разрешаю. Не хочу.

— «Зачем мне теперь красота, я без тебя сирота» — шепчу известную песню Арбениной и снова плачу.

Так хочу сейчас его увидеть! Даже издалека. Голос его услышать. Подойти и сказать, что дышать не могу без него. Жить не могу. Теперь я точно понимаю, что деньги, условия жизни, обстановка — всё хлам, если рядом нет родного и любимого человека. Позови он сейчас меня жить в лесном шалаше, я бы пошла. Мне не нужно ничего. Я готова помереть от голода и холода, но рядом с ним.

Но ему плевать…

Ни разу за четыре месяца он не появился. Мало того — в первый вечер он удалил из ватсапа все свои фотки и голосовые. Помню тогда, от отчаяния и боли я разбила телефон. Даже звуков своего голоса и фото в защитном костюме из гаража он мне не оставил. Он тогда стёр всё и утром я поехала к нему домой, но мне никто не открыл. На следующий день я помчалась на работу, но и там меня ждало разочарование. Охранники автосервиса сообщили, что вчера Свиридов уволился в связи с переездом. Тогда я вернулась к нему домой и увидела самую ужасную картину. Привалившись к воротам, я смотрела на дом с заколоченными ставнями и дверями.

Всего за два дня он успел уволится с работы и заколотить дом. Быстро! Очевидно он сбежал, чтобы больше никогда меня не видеть.

Стук в дверь отвлекает меня от воспоминаний и я прикрываю распухшие от слез глаза.

— Женя, у тебя всё нормально? Мне показалось или ты упала?

Вовкин голос дрожит от тревоги и мне в который раз хочется просто исчезнуть. Устроить так, чтобы я вообще никогда не появлялась на свет и не доставляла неудобства родным. Жили бы без меня и радовались.

— Же-ня?!

— Заходи, — кричу в ответ, зная что у брата есть ключ и он сможет войти.

Когда он заходит в комнату, я быстро поднимаюсь с пола и встаю перед ним на колени. Сложив ладони вместе, я жалобно прошу.

— Устрой нам встречу! Вовочка, я знаю, что ты всё можешь! Я ведь не просила тебя ни разу это сделать! Прошу тебя.

— Женя, милая.., — начинает брат, но я его перебиваю.

Ползу к нему на коленях и прошу.

— Я просто посмотрю на него. Издалека. Не могу больше это выносить.

Брат тяжело выдыхает, а потом очень серьезно говорит.

— Завязывай, сестренка. Прекращай себя убивать. Не стоит. Андрей принял большие деньги, которые я ему предложил за отъезд, и теперь на эти средства выстраивает бизнес в другом городе. Он живет нормально. Не похоже, что он страдает.

Я открываю рот для крика, но из губ выходит только стон. Значит так…

— М-м-м-м-м....

Поднявшись на ноги, я медленно добираюсь до раковины и обдаю пылающее лицо ледянной водой.

— М-м-м-м...

* * *

В тот день я снова напоролась на мину невозврата. Мощный взрыв полностью раздробил меня изнутри. Выморозил всё. Даже боль. Всё застыло и не пульсировало. Тело вновь перестало подавать сигналы и я замерла на некоторое время. Правда, в новом состоянии адаптировалась быстро. С холодом срослась и, как бы банально это не звучало, посмотрела на мир другими глазами.

Через месяц я переехала из родительского дома на съёмную квартиру и восстановилась в университете. А ещё через месяц перевелась в столичный вуз и устроилась на работу. Я ни с кем не общалась, зарылась в учебниках, купила другую симкарту и по-немногу выплывала из ледяного океана. Плавала ещё херово, но барахталась мощно. Городила новую жизнь, вырубив чувства.

Глава 47

— Нравится? — спрашивает в который раз Ева.

Я еле заметно киваю и она сразу замечает.

— Ты ни разу не посмотрела на меня, Жека. Для меня важен этот день! Посмотри, а!

Вытаскиваю из уха наушник, убираю блокнот под подушку и смотрю на девушку.

— Виталик будет поражён! — продолжает Ева после моего затянувшегося молчания и я вновь безмолвно киваю.

У одногруппницы очень хорошая самооценка, поэтому чтобы я сейчас ей не сказала,