Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Даня услышал. Глеб поднялся с лавки так резко, что маска стукнула по колену.

Я посмотрел на него.

Глеб замер. Высокий наёмник заметил это и довольно улыбнулся.

— Вот, — сказал он. — Второй раунд весёлый будет.

Обычные синие рядом засмеялись неуверенно. Пашка, Марат и Стас стояли каменные. Леон смотрел на наёмников и больше не выглядел человеком, который заранее празднует победу.

Кирилл был внешне доволен. Но я видел, что это маска — заметил мелкую трещину в его удовольствии. Понятно почему — этому мужику кровь носом был нужен не просто проигрыш красных в раунде. Кириллу нужна была правильная картинка: споры, крики, обиды, срыв и, конечно же, агрессия. А красные проиграли, но вышли из игры по правилам.

Не вышло у тебя ни черта, неуважаемый.

Стоял он рядом со мной, буквально в нескольких шагах, и в свойственной себе манере попытался сунуть мне шпильку, превратив свой моральный проигрыш в свою победу.

Кирилл чуть повернулся ко мне.

— Красная группа демонстрирует ожидаемые трудности.

Я развёл руками и невозмутимо ответил:

— Синяя группа демонстрирует неожиданных участников.

Мужик улыбнулся, но крыть ему оказалось нечем.

— Убирай левых из состава, сыграем честно и по правилам, — предложил я.

— Методика такая, Роман Михайлович, — Кирилл скользнул по мне брезгливым взглядом.

Конечно, он считал, что победа уже в его кармане. Да, возможно, на все сто процентов унизить красных не получится, Кирилл это допускал. Но выигрыш за явным преимуществом виделся ему практически гарантированным результатом.

— Методика, значит, — ответил я, демонстративно задумался, поглаживая пальцами подбородок. — Да, Кирилл, методики разные бывают. А ещё в эту игру можно играть вдвоём.

Кирилл явно не понял, что я имел в виду. Ничего — обязательно поймёт, как придёт время.

Как бы то ни было, результат оставался не в нашу пользу. Фактически это был проигрыш красных. А значит, это был проигрыш моей методике, чего нельзя было допустить категорически и ни в каком виде.

В зоне ожидания красные сняли маски. Лица у пацанов были мокрые, волосы прилипли ко лбам, как будто они вышли не с поля, а из бани. С ног до головы парни были перепачканы в пятнах краски, дыхание у многих сбилось. Выглядели мои орлы злыми и потрёпанными, но по их глазам я прекрасно видел, что тут и речи не шло о сдаче. Для первого раунда это уже было достижение.

Елисей первым плюхнулся на лавку и стащил перчатки.

— Мда, я, конечно, верю в команду, Роман Михайлович, но эти четверо просто какие-то звери. Это как «Реал Мадрид» выйдет играть против команды дворовой лиги… — выдохнул он.

— Ты сам-то как?

— Я? — уточнил пацан и поднял на меня глаза. — Если вы о том, что сдаваться, то сдаваться я не собираюсь ни в коем случае.

Рыжий снял перчатки и бросил их на лавку. Он провёл ладонью по рукаву, где осталось чужое пятно краски, и зло посмотрел на поле.

— Центр они забрали сразу. Если бы мы туда полезли, нас бы сняли на первых секундах.

— Поэтому вы туда и не полезли, — сказал я.

Он посмотрел на меня исподлобья, и в глазах пацана я видел отчётливое желание бороться дальше.

Глеб снял маску последним. Лицо у него было красное, всё пошедшее пятнами и мокрое. Он покосился на Даню.

— Даню конкретно так давили.

Даня сидел на краю лавки и держал маску на коленях. Руки у него всё ещё чуть дрожали. Он услышал Глеба, поднял голову.

— Я не вышел. Хрен им!

— Угу, красные не сдаются! — Глеб ударил себя кулаком в грудь.

Всё же мотивация у моих пацанов находилась на должном уровне. К сожалению, Елисей дал очень правильное сравнение. Шансов в нынешнем формате у моих пацанов попросту не было. И это был матч, где уровни команд действительно отличались, как отличается «Реал Мадрид» от воронежского «Факела».

И вот это было чертовски нечестно.

Я дал пацанам несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание и выдохнуть после напряжённого раунда.

Сам же посмотрел в сторону синих. Те пребывали в приподнятом настроении, о чём-то переговаривались, посмеиваясь. Наёмники из их числа по-прежнему держались отдельно. Интересно, самим-то не стрёмно было участвовать в избиении младенца?

В стороне от большинства синих держались не только наёмники, но и Стас, Пашка и Марат. Пацаны весь первый раунд, по сути, играли против своих. И положительных эмоций это явно не добавляло. Но другого выхода тоже не было.

Сергеич говорил с боковым судьёй, Кирилл беседовал с директором. Всё вокруг продолжало изображать обычную игру. Наш маленький красный островок в зоне ожидания выглядел иначе.

— Первый раунд вы проиграли, — начал я, когда мои парни более-менее пришли в себя.

Никаких возражений со стороны пацанов не последовало, факт остался фактом.

— Вы проиграли, но не посыпались.

Елисей молча кивнул. Глеб тоже. Даня смотрел на меня внимательно. Другие красные тоже слушали.

— Они взяли центр, срезали правый фланг, цепляли Даню и пытались вывести всех и каждого на эмоции, — продолжил я. — Всё это было ожидаемо. Но сделать им этого вы не дали. Так что поздравляю, пацаны, с задачей на первый раунд вы справились достойно.

Я сразу после этих слов начал хлопать. Пацаны начали переглядываться, но затем тоже начали хлопать сами себе. Подчас это очень полезная штука и весьма шикарно работает.

Я увидел удивлённый взгляд Кирилла, который заметил столь странную картину и никак не мог понять — зачем хлопать разгрому? Со стороны действительно могло выглядеть странно. Мои пацаны проиграли и сидят, хлопают сами себе. Но то ли ещё будет.

Рыжий поднял руку.

— Роман Михалыч, нарушения зафиксируем по первому раунду? Так-то новые участники синей группы объявлены перед игрой. А один из новых в правом секторе вышел за линию и вернулся. Плюс давление на Даню с использованием формулировки «слабое звено». Ну и был, конечно, спорный эпизод, где судья проверил пятно и оставил нашего игрока в игре…

— Последнее тоже фиксируй, — сказал я.

Глеб удивлённо на меня уставился.

— Михалыч, это в нашу пользу.

— Именно.

Задумка была правильная — нарушения следовало фиксировать, но не только со стороны синих, а и наши возможные косяки. Пацаны начали печатать всё это в телефоны, вспоминая все возможные нарушения в первом раунде.

Элеонора всё это время стояла чуть в стороне, у стола с водой. Она вроде бы проверяла бутылки и салфетки, но слушала внимательно. Когда Рыжий записал честное решение Сергеича, она посмотрела на меня иначе.

Видел я и то, как Глеб посмотрел на Леона. Один