Александр Алехин. Судьба чемпиона - Александр Александрович Котов

В багажном отделении возникло замешательство. Надя нашла свои чемоданы, носильщики уже начали выносить их, когда контроль потребовал квитанции.

– Они у тебя, – сказала Алехина мужу, который в этот момент о чем-то разговаривал с Мюффангом. Алехин уверенно полез в левый карман пиджака, но не нашел квитанций. Не отыскалось документов и в других карманах чемпиона.

– Наденька, я их отдал тебе, – попытался было переложить вину на жену Алехин, однако встретил решительное возражение:

– Что ты, что ты, дорогой. Я прекрасно помню, что вернула их тебе в Барселоне.

Дополнительные поиски ничего не дали – квитанций не было. Выручил Бернштейн. Сходив куда-то, он привел с собой старшего, тот распорядился выдать багаж без квитанций, предварительно поздравив чемпиона мира с победой и приездом. Услыхав имя Алехина, носильщики и служащие вокзала быстро отдали его чемоданы и гурьбой проводили чемпиона до автомобиля. Алехин так и не понял: было ли это искреннее выражение чувств или просто ожидание щедрых чаевых? «Это была единственная демонстрация при въезде знаменитого шахматиста в Париж», – читал впоследствии Алехин в газете.

Надя внимательно осматривала свой туалет, стараясь не упустить ни одной, самой незначительной мелочи. Еще бы – сегодня такой день! Трюмо отражало ее далеко уже не стройную, отяжелевшую фигуру. Правда, черное платье делало ее тоньше, изящнее – в дорогом модном магазине «Вог» сумели так сшить вечерний туалет, что создавалась иллюзия давно исчезнувшей тонкой талии. Открытые черные туфли-лодочки на высоком каблуке невольно заставляли мадам Алехину нагибаться вперед и выставлять грудь; этим в некоторой мере скрывалось несовершенство форм.

«Да, я уже далеко не та, – с грустью вздохнула опечаленная женщина. – Недаром эта выскочка Ника смеется над моей фигурой. Везде теперь бывает: еще бы – королева русской красоты Ника Северская. И сегодня наверняка придет, не удержится. Будет весь вечер не отходить от Саши. Подумаешь, «мисс Россия», а какая Россия-то? Среди эмигрантов, в русской колонии. Здесь и выбрать-то не из кого, раз, два и обчелся! «В слепом царстве и одноглазому честь», – вспомнила Надя вдруг русскую поговорку. – В двадцать один год все красивы, все изящны. Я в ее годы такой была, ей даже и не снится!»

Размышления не мешали Алехиной готовить себя к банкету. Она еще раз поправила черные как смоль волосы, утром уложенные парикмахером. «Моим волосам может позавидовать любая молодая, – довольная, отметила Надя. – Густые, пышные, ни одного седого волоска! И легко ложатся в любую прическу. Не то, что у Ники, – торчат, как солома! Парикмахеры отказываются ее завивать, не могут согнуть локоны». Надя надела длинную нитку жемчуга – не понравилось. Тут же поймала себя на мысли о том, что в последнее время украшения все чаще не идут к лицу. В этот момент в спальне появился Саша, уже несколько раз приходивший поторопить супругу.

– Наденька, так же нельзя, мы опаздываем, – уже в двери сказал Алехин.

– Еще две минуточки, дорогой, – в который раз попросила отсрочку Алехина. – Только надену серьги – и буду совсем готова.

Однако двумя минутками дело не ограничилось. Нужно было еще попудрить лицо, полные красивые руки, открытые плечи, шею. Затем подрумянить щеки, да так, чтобы было как раз и совсем незаметно. После этого понадобилось вывести помадой точную линию губ. «Подумаешь, опоздаем немного, – про себя решила Надя. – Ведь банкет-то в нашу честь, без нас все равно не начнут. Нужно теперь важнее держаться, теперь Саша – шахматный король. А я королева. Пусть подождет эта Ника, пусть знает свое место. Тоже мне «королева красоты»!

Только еще один приход Александра вынудил Надю оторваться от зеркала. Надев пальто с огромным меховым воротником и высокую в форме тюрбана шляпу, Надя перед выходом осмотрела костюм мужа. Саша был великолепен: черный смокинг, высокий крахмальный воротничок, белый бантик. Весь он был сегодня собранный, подтянутый, глаза горели огнем. «Важный банкет, – решила Надя. – На весь Париж, на всю Францию!»

У входа в Русский клуб Алехиных встретили аплодисментами. Наде преподнесли букет багряно-красных роз. Изрядно заждавшиеся гости заполнили высокие просторные залы. Расставленные покоем столы для банкета слепили белизной скатертей. По занесенной сюда французской традиции среди фужеров и тарелок длинной цепочкой были уложены цветы: красные, желтые лепестки н зеленые листья контрастно выделялись на фоне мертвенной бледности хрусталя и серебряных ваз.

Надя и раньше бывала в Русском клубе. Здесь обычно проводила свои собрания наиболее реакционная часть русской эмиграции. В другие вечера сюда приезжали княгини и жены поэтов, обедневшие дворянки и преуспевающие купчихи. Здесь они не только встречались, чтобы поболтать о своих женских делах, у всех было еще одно желание – утолить страсть к азартным играм в тихой, спокойной на вид, русской игре – лото. Именно в этом доме на рю дель Ассомпсион, в самом центре Франции, привилась и нашла всеобщее признание немудреная игра русской деревни и городских окраин.

По законам Франции женщины не имеют права участвовать в азартных играх, поэтому деятельностью Русского клуба заинтересовалась парижская полиция.

– Пардон, какой же это азарт! – удивленно воскликнули хозяева клуба. – Это же национальная русская игра, в ней нет ни капли азарта.

И полиция разрешила открытую игру в лото, прелесть которой вскоре познали и француженки. Русский клуб порой не мог вместить всех желающих испытать счастье в таинственном сочетании выпадающих цифр. Сюда приезжали и русские дамы, и знатные парижанки, и иностранки-туристки, желающие ознакомиться с достопримечательностями французской столицы.

На этот раз лото в клубе не было. Вокруг стола и в соседних комнатах бродили пары в изысканных вечерних туалетах. Среди них несколько французов; эти с интересом разглядывали на стенах фотографии Московского Кремля, царь-пушки, Петергофа, памятника Петру. Среди картин и гравюр русских художников-классиков были также работы эмигрантов-экспрессионистов, в изгнании воспринявших манеру современной французской школы живописи.

Гуляя с Надей по комнатам клуба, Алехин едва успевал принимать поздравления. Одни сердечно приветствовали чемпиона мира, у других отсутствие искреннего чувства скрывалось за хорошо разыгранной непосредственностью. Встречая таких гостей, Алехин в ответ тоже был преувеличенно любезен, однако побыстрее старался уйти к тем, в преданности и дружбе которых он был более уверен.

Поздравить Алехина пришел хозяин эмигрантской газеты «Иллюстрированная Россия» Миронов – маленький хромой человек, страдавший страшной болезнью – отмиранием конечностей. Газеты «Возрождение» и «Последние новости» предпочли прислать лишь второстепенных лиц. Среди присутствующих сразу бросалась в глаза солидная фигура холеного барина – Половцева, учившегося с Алехиным в училище правоведения, зато небольшого роста, коренастый писатель Куприн как-то терялся в толпе. Однако по тому, как почтительно с ним раскланивались самые именитые гости, можно было судить о его известности среди русских людей Парижа.

Почти у входа в клуб Алехины встретили Нику Северскую, весело смеявшуюся шуткам