Этнос в доклассовом и раннеклассовом обществе - Виктор Иванович Козлов

Другой пример — туареги, скотоводческий народ берберского происхождения. Становление их хозяйственно-культурного типа в такой пустынной области, как Сахара, было вызвано их стремлением уйти от арабского политического господства и арабизации, что отмечается в работах А.И. Першица и Л.Е. Куббеля[329].

Относительно происхождения венгров теория, опирающаяся на концепцию хозяйственно-культурных типов, была разработана П.Т. Верешем. Согласно его данным, дифференциация по хозяйственно-культурным типам способствовала вычленению предков венгров из угорской общности в Западной Сибири[330].

Итак, мы приходим к следующим общим выводам относительно этнических черт в системе хозяйственно-культурного типа.

1. Этническая специфика по-разному выражена в ранние и поздние периоды существования хозяйственно-культурного типа В периоды своего формирования хозяйственно-культурные типы тесно сопряжены с этническими общностями. В сформировавшихся и давно существующих типах происходит обособление этнических параметров культуры. Это состояние хорошо наблюдается в древних центрах производящего хозяйства, где хозяйственно-культурные типы деэтнизируются. И не случайно, что там этнонимы по хозяйственно-культурному типу очень редки. Зато их много у народов со специализированными хозяйственно-культурными типами, а также с хозяйственно-культурными типами, сложившимися в экстремальной экологической обстановке (крайний север, а также влажные тропические леса). Об этническом аспекте хозяйственно-культурного типа следует говорить как о процессе, который может идти в одних условиях и не идти в других.

2. Все сказанное позволяет рассмотреть проблему с точки зрения системности хозяйственно-культурного типа. Связь этнических параметров культуры с хозяйственно-культурным типом наиболее тесна в периоды формирования хозяйственно-культурных типов. Естественно, что в эти решающие периоды происходит консолидация действия хозяйственно-культурных и этнических факторов. Возникает этнокультурная макросистема, основанная на хозяйственно-культурном типе. Будучи локализованной, она образует конкретный этнокультурный ареал. Исторической этнографии хорошо известны такие ареалы, образованные народами на основе динамических, преимущественно скотоводческих хозяйственно-культурных типов в их ранний период. Они были созданы протоиндоевропейцами, скифами, арабами, тюрками, монголами, тунгусскими народами.

3. В период стабилизации хозяйственно-культурного типа он продолжает оставаться системой, но только на микроуровне — в социально-бытовых организмах. На более высоких уровнях тип уже не является системой — его раздробленные ареалы среди разных народов теряют связь друг с другом. Это ведет к возрастанию различий в вариантах хозяйственно-культурного типа. Особенно велики они у древних типов, таких, как тип пашенных земледельцев, насчитывающий, например, в Месопотамии многотысячелетнюю историю.

4. Особый вопрос связан с малыми народами, ведущими охотничье, рыболовческое и собирательское хозяйство по соседству с более развитыми обществами с производящим хозяйством. Довольно велика категория таких хозяйственно-культурных типов в субтропическом и тропическом поясе на морских побережьях и в зоне лесов (кубу, пунаны, аэта, «морские кочевники», семанги, сенои, юмбри, андаманцы, ведды, пигмеи Итури и пр.). Хозяйственно-культурные типы этих народов очень тесно связаны с культурой окружающих их развитых народов и постоянно несут этноразличительную функцию. Можно сказать, что такие хозяйственно-культурные типы находятся в состоянии перманентной этнизации.

Л.Е. Куббель

Этнические общности и потестарно-политические структуры доклассового и раннеклассового общества

Проблема, обозначенная в заглавии настоящей статьи, представляет в сущности частный случай более общего вопроса о диалектике взаимодействия этнического и политического в общественном развитии. Вопрос сам по себе не нов, в той или иной форме он затрагивался или затрагивается в любой работе по этническим или национальным проблемам. Однако делается это преимущественно в применении к общностям национального типа, реже — к народностям феодальной эпохи. Что же касается более ранних этапов этнического развития, то они под таким углом зрения почти не рассматривались. Заметим, что этническая общность понимается здесь в широком смысле, в соответствии с критериями, предложенными Н.Н. Чебоксаровым[331] и затем уточненными им совместно с С.А. Арутюновым[332], т. е., как «всякая осознанная культурно-языковая общность, сложившаяся на определенной территории, среди людей, находящихся между собой в реальных социально-экономических отношениях».

Можно предполагать, что соотношение этнического и потестарно-политического факторов в общественной эволюции отнюдь не было постоянным на разных стадиях последней. Постоянным оставалось лишь то, что, как в свое время отметил Ю.В. Бромлей, «в объективной реальности этнос не существует вне социальных институтов, выступающих в роли его структурообразующей формы. Притом эту роль могут выполнять самые различные социальные общности: от семьи до государства»[333]. Но вполне очевидно, что упоминаемые здесь социальные общности разных исторических (стадиальных) уровней никак не равноценны ни по интенсивности их воздействия на этнические процессы, ни по масштабу такого воздействия, количественному и территориальному. Ведь по мере развития человеческого общества возникали и укреплялись новые типы общественных структур, постепенно становившиеся определяющими в этом развитии. И самое изменение типа этнической общности обусловливалось как раз такой сменой общественных структур. Этим же определялись и изменения в диалектике этнического и потестарно-политического в том или ином конкретном социальном организме, точнее — в той или иной этнической общности, понимаемой как этносоциальный организм — ЭСО. Здесь нелишне будет напомнить, что в зарубежной антропологической и этнологической литературе нет прямого аналога нашему понятию ЭСО. Ближе всего к нему, пожалуй, предложенное Ж. Макэ понятие «глобального общества» (société globale), которое французский исследователь определяет, как сгусток социальных связей, отделенный от других таких сгустков зонами редких взаимодействий[334].

Большинство исследователей рассматривает наличие собственной структуры организованной власти, как необходимый и обязательный признак этнической общности как общественного явления. Такова, например, точка зрения С.А. Токарева[335]; практически потестарно-политическую структуру имеет в виду и В.И. Козлов, когда выдвигает в качестве одного из основных признаков этнической общности «определенную форму социально-территориальной организации»[336]. Аналогичного мнения держатся, как правило, и зарубежные исследователи[337]. При этом, правда, следует иметь в виду два дополнительных обстоятельства. Во-первых, западные ученые обычно не разграничивают такую власть в обществах доклассового и классового уровней, определяя ее в обоих случаях как политическую. Во-вторых, в советской литературе тезис этот формулировался именно в отношении политической, т. е. государственной надстройки характерной уже для классового общества. Но в таком обществе этнические различия оказываются второстепенными по сравнению с классовыми. И ход этнических процессов, и их результаты, т. е. тот или иной тип этнической общности, определяются здесь прежде всего классовым фактором, но не наличием или отсутствием собственной государственности (хотя было бы совершенно неправильно пытаться отрицать воздействие последнего обстоятельства и на данном этапе развития).

В то же время на предшествующих стадиях общественного развития — в обществе доклассовом, и даже в раннеклассовом, роль потестарной или раннеполитической