Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. - Анатолий Иванович Мошковский

— Да-да, — проговорил Колесников, и голос его прозвучал жалобно и благодарно. — Вымоюсь и оденусь… — И он, кажется, впервые посмотрел на своё тело, на кривые царапины на животе и груди, на ссадины на боку и коленках. — Плевать на это! Зато вовремя успели и спасли машину…

— Не болит? — спросил Алька. — Как им не совестно так обращаться с живым, мягким, не пластмассовым, не металлическим человеком!

— От кого захотел жалости! — сказал Толя.

Вдруг на лице Колесникова отразился испуг.

— Мы перегружены на пятьдесят килограммов! — ахнул он, не спуская глаз со стрелки циферблата, показывающей вес корабля. — В чём дело?

Внезапно ровный гул двигателей прорезал визг.

В двери рубки появилась Леночка, бледная, с перекошенным от страха лицом.

— Он… Он там! — закричала она. — Я пошла в туалет, а он…

— Кто — он? — спросил Толя.

— Робот… Открыла дверь, а он стоит на корточках; нагнулся и разглядывает, зарисовывает спусковой механизм унитаза и время от времени сливает воду… Я чуть не умерла от страха… Ой, он! Он идёт, идёт сюда… Вы слышите его шаги?

И правда, по коридору раздались негромкие, ритмичные, однообразно-чёткие шаги.

— На их планете ничего не боялась, а здесь? — спросил Алька. — Сейчас мы его выключим.

— Там… там я привыкла к страху… А здесь… Ой!

В двери показался робот: прямой, стройный, краснощёкий, пронумерованный — та же пластинка на груди, в безукоризненно отглаженном чёрном костюме и с не менее безукоризненно правильными чертами лица.

— Здравствуйте! — Робот бодро блеснул ровными белыми зубами. — Мы, кажется, летим… Куда? — Он пристально посмотрел на Колесникова. — Люблю вас, людей науки и техники… А где все мои коллеги?

— Мы их вышвырнули ко всем чертям отсюда! — выругался Жора и, потеснив робота, протиснулся в коридор.

— А как же быть мне? — спросил робот. — Мне скучно здесь без них, в одиночестве, у меня болит сердце…

— У тебя? — спросил Жора. — А ты знаешь, что такое сердце и где оно находится?

Алька с Леночкой, Толя и Колесников с острым любопытством и лёгким ужасом смотрели на робота.

— Как не знать! Вот здесь. — Правая рука робота коснулась левой стороны груди.

— Так вот знай, — сказал Жора, — нет у тебя там ничего, кроме катушек, моторчиков и реле!

— Вы глубоко ошибаетесь! — запротестовал робот. — Мы имеем сердце, и более прочное, надёжное и верное, чем у человека.

Услышав это, Колесников почему-то побледнел.

— А мозг у тебя есть? — спросил из-за спины робота Жора.

— Есть, — уверенно ответил робот.

— А где он у тебя помещается?

Робот аккуратно и точно коснулся рукою лба.

Жора засмеялся:

— Ничего там у тебя нет, кроме каких-то винтиков, проводов и полупроводников!

Колесников ещё больше побледнел.

Жора между тем совсем распоясался:

— Эй, ты! — сказал он. — Докажи нам чем-нибудь, что ты не робот!

— Оставь его в покое и не груби, — проговорил Алька. — Он ни в чём не виноват, его таким сделали…

— И пожалуйста, выключи его, — попросил Толя.

— Меня? Я никакой не робот! — запротестовал робот. — Я не выключаюсь! Вы не смеете так говорить…

— Почему же? — сказал Жора. — Ты не у себя на планете, а в наших руках…

— Не шуми, — сказал Алька. — Мы придержим его, чтобы не упал и не разбился…

— Кто не упал? — спросил робот. — Кто не разбился?

— Один наш знакомый… Жора, начинай! — Толя с Алькой подошли к роботу, но не вплотную — чего доброго, ещё ударит рукой или ногой.

Жора точным движением нажал сзади кнопку, и тотчас глаза робота закрылись, губы сжались, руки опустились, повисли, и робот безжизненно привалился к Толе с Алькой.

— Доставим его в целости-сохранности на Землю, — сказал Жора.

Леночка вздохнула:

— Зачем его сделали таким похожим на человека?

Колесников сидел потрясённый.

— Не горюй, — сказал Жора, — его ещё включат, он оживёт и будет делать полезную работу.

— Кто его включит? — спросил Алька. — Ты знаешь, как его включить?

— На Земле узнают, — сказал Толя. — Разберутся… Колесников, куда его тащить? И помогите нам, а то он такой тяжёлый…

— В складской отсек, дверь №10, — устало произнёс Колесников.

— А корабль будет лететь с лишним грузом?

— Будет.

— А ты же говорил…

— Двигатели будут сжигать больше топлива, и скорость уменьшится, но мы долетим…

Толя с Жорой и Алькой с трудом перетащили выключенную машину в отсек, кое-как разместили там, плотно прижав к стене, чтобы закрылась дверь.

Потом вернулись, дали Колесникову мазь, велели смазать ссадины и отправили в душевую. Потом приказали одеться. И Колесников покорно и как-то потерянно, как-то машинально повторял каждый раз:

— Помоюсь. Оденусь. Смажусь.

И выполнил всё. Только забыл смазаться. Не чувствовал боли? Его ссадины и ушибы чуть не силой смазал Алька, и Колесников даже не поблагодарил его. В серых глазах его прочно засела боль.

Толя стоял на вахте и смотрел в иллюминатор.

Он думал, что, наверно, роботы не проникли бы в звездолёт, если бы Колесников не выключил энергосистему корабля. Недаром же, когда они улетали с Земли, начальник космодрома велел им не выключать её. Но почему? Была в этом какая-то загадка…

Где-то впереди сияли и переливались огоньки маленьких зеленоватых звёзд, по правую руку светились голубым мерцающим светом какие-то туманности. Изредка чёрное небо сверху вниз прочерчивали огненные метеориты.

Сзади к Толе неслышно подошёл Жора.

— Между прочим, куда мы летим? — спросил он и тоже уставился в иллюминатор.

— Вперёд, — сказал Толя. — Мы летим вперёд.

— А может, назад? — Маленькие Жорины глазки наполнились хитростью и лукавством.

— Смотря от чего считать…

— А скоро мы куда-нибудь сядем? — Лукавство не покидало Жориных глазок. — На какую-нибудь ещё планету, ну, на которой, скажем…

— Никаких больше приземлений!

— Чего нам не надо бояться, так это приземления… — остановил его Жора.

Толя сразу понял его и рассердился:

— Перестань! — и повернул голову в другую сторону. — Пошёл бы ты лучше поспал в своём отсеке…

— С удовольствием! — Весёлое настроение упорно не покидало Жору. — Да боюсь, что