Дракон… и ее ректор - Нинель Мягкова

Ректор и целительница люди умные, сами сообразят не болтать лишнего. Их Хаган пусть потом сам обрабатывает. А с девицами лучше подстраховаться.

— Хорошо. При условии, что ты потом скажешь нам, кто ты и что ты! — заявила Айса, глядя на мои приготовления к ритуалу. Ничего особенного — иголки в индивидуальных футлярах, быстро набросанный мною на листочке стандартный текст и форменный полицейский штамп с рунами. Стоит им поставить подпись, как магия клятвы зафиксирует их ментальный отпечаток, не позволяя распространяться на оговоренную тему.

— Итак? — после ритуала Октавия сняла наложенную мною на крошечную ранку ватку и по-детски сунула палец в рот. — Мы слушаем.

— Дракон я, — обыденно сообщила я. — Самый обыкновенный.

— Врешь! — ожидаемо не поверила Айса. Гномы жили в горах обособленно — скорее, даже изолированно от остальных рас — до недавнего времени и не имели собственных преданий о нас вовсе, основываясь на человеческих мифах. — У вас же рога… и гребни! И вообще женщин нет!

— Интересно, как же мы тогда размножаемся? — фыркнула, не скрывая сарказма. — И нет у нас таких уж гребней. Уши просто большие, чтобы лучше слышать.

Проверив замок на двери, я быстро превратилась в чешуйчатую форму.

— Видите? — Я пошевелила локационными перепонками для наглядности. — Всего лишь ушки.

— Ага. И хвостик! — пискнула Октавия, в восторге изучая оный. Я свернулась и развернулась, немного рисуясь. Все же нечасто мне выпадает покрасоваться перед кем-то в истинном виде, тем более, чтобы этот кто-то не убегал при том сломя голову.

— Мне пора, — Я нехотя приняла опостылевший вид блондинки-заучки. — Завтра Дафна снова появится на занятиях. Настоящая Дафна, само собой. Вы уж ее поддержите, не давайте в обиду. Девочка домашняя, слегка затюканная.

— А ты разве не настоящая? — разочарованно протянула Октавия. — Я думала, мы с тобой теперь и дальше учиться будем. Уже придумала, как развлечемся…

— Возможно, я загляну, — подмигнула я, открывая дверь.

— Погоди, а как мы тебя узнаем? — загалдели девушки наперебой.

— Узнаете! — усмехнулась я, и удалилась, небрежно помахивая дорожной сумкой.

Мое недолгое приключение, первое — и надеюсь последнее — полевое задание подошло к концу.

Мы с Хагом погрузили Марилис в его машину.

Он сел за руль, я устроилась рядом с задержанной, чтобы наверняка не сбежала, а вещи небрежно кинула себе под ноги.

— Где улики? — облизнувшись, поинтересовалась я.

— Здесь, — похлопал приятель по объемному мешку на переднем сиденье.

— Ну и чего ждешь? Отдавай! Я проголодалась.

— Там же отрава! — пискнула девица и вжалась в угол, глядя на меня огромными от ужаса глазами. — Вы что, собираетесь покончить с собой, и свалить на меня? Не выйдет! Ректор видел, что вы живая из общежития уехали!

— Ты всерьёз решила, что я собираюсь сдохнуть, лишь бы посадить тебя в тюрьму? — фыркнула я, разворачивая переданный Хагом мешок.

— Все не ешь. Нам еще что-то предъявить нужно, — наставительно заметил полицейский, не отрываясь от дороги.

— Да вы в сговоре! — взвизгнула Марилис, оторопело наблюдая, как я откусываю сразу половину булочки и принимаюсь смачно жевать. — Я потребую освидетельствования менталиста!

— Требуй, — кивнула я, запихивая в рот остаток. — Корицы не доложили, а так ничего. Не переживай, Хаг, я всего парочку, червячка заморить.

— Твоего червячка такой мелочью не заморить, а только раздразнить можно, — пробурчал начальник, лихо тормозя у дверей отделения. — Иди давай… домой.

— Ура! — несказанно обрадовалась я, и не дожидаясь, пока к машине подойдут дежурные, метнулась в прозекторскую через черный ход.

Дома! Наконец-то я была дома. Никаких преподавателей, озабоченных студентов и истеричных барышень. Тишина, трупы — о, кажется, кого-то свеженького привезли! Не жертва маньяка, уже прекрасно. Похоже на утопление. Сейчас проверим…

Я перевоплотилась в привычный, родной образ дамы сильно за сорок, похрустела суставами и принялась за работу. Вызванный с пенсии Диксон работал качественно, но инструменты мне разбросал до состояния бардака, к тому же забыл заполнить полноценно отчеты — вот, что с человеком заслуженная пенсия делает! Расслабился, потерял хватку.

Пока я разгребла все накопившиеся завалы и привела в порядок документацию, на улице окончательно стемнело. Меня никто не дергал — Хагану хватало специалистов для работы со свидетелями и подозреваемыми. Все возможные улики собраны, показания тоже, осталось довести дело до суда. К моему превеликому облегчению моя помощь ему больше не требовалась.

Вышла я через тот же черный ход. В мой флигель мало кто заглядывал из полицейских, разве что по великой надобности. Люди не любят смерть и насыщенные ею морги. Потому, чтобы лишний раз не напоминать о своем существовании, я обычно появлялась и исчезала с работы незаметно.

Только в этот раз в вечно пустом переулке меня кто-то поджидал.

Атакующее заклинание чуть не сорвалось с моих пальцев.

— Диди? — негромко прозвучал в ночной тишине голос Адалара.

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы и впитала силу с чуть не активированных рун. Пожалуй, лучше не думать, что я только что едва не превратила собственную пару в хорошо прожаренный стейк.

— Что ты здесь делаешь? — не слишком любезно отозвалась я, держась в тени здания. Еще шаг — и я окажусь под ярким светом фонаря, безжалостно высвечивающим любые неровности кожи.

Притяжение пары — занятная вещь. Ему плевать на возрастные несоответствия. Но если для драконов разница в двадцать лет — ерунда, то для человека, а в особенности для загадочной людской морали, этот барьер едва ли преодолим. Я собиралась явиться к Адалару потом, когда соберусь с духом, в облике молоденькой красотки… а не вот так.

Чувствую, Хаг к неожиданному появлению у меня под дверью ректора приложил свою мосластую лапу.

— Ищу тебя, — Адалар приблизился, подмороженные листья, приминаемые его обувью, жалобно захрустели. — Ты так неожиданно сбежала после всего… тогда, на балу.

— Я не сбегала, — солгала я, отступая ближе к стене. — Была занята, знаешь ли. Трупы, вскрытия, прочие прелести.

— Сбежала. И зачем-то продолжаешь предпринимать попытки от меня скрыться, — мужчина внезапно оказался непозволительно близко,