Покажи мне космос - Лина Каптейн

В голосе Филиппа слышится невыразимая горечь. Его тон разбивает мне сердце, как и взгляд его потемневших глаз. В них невыносимо сейчас смотреть.

Но для нас обоих будет лучше отмотать время назад. К тому моменту, когда мы только пришли на дискотеку. Поэтому я использую остатки сил и произношу:

— Очень постараюсь. И тебе советую сделать то же самое.

— Рита… — Филипп берет меня за запястье.

— Пожалуйста, отпусти меня, — тихо прошу я.

После небольшой паузы, его рука наконец разжимается, позволяя уйти. Но при этом он говорит:

— Рита, ты сама дала понять, что мои чувства взаимны. И теперь я не откажусь от тебя.

Я знала, что не стоит завязывать отношений в лагере. Знала, что будет больно.

Две недели — слишком короткое время для любви, хотя и кажется, что каникулы — это маленькая жизнь.

Я не должна была сближаться с Филиппом, но позволила себе дать слабину.

И теперь босиком иду по дорожке, держа в руках туфли, а губы продолжают гореть от его поцелуев.

В голове бьется предательская мысль: что если я совершаю большую ошибку?

Глава 53

Я возвращаюсь в блок первой из девочек. Смываю с лица косметику ледяной водой, чтобы привести себя в чувство, а потом начинаю проверять мессенджер в телефоне.

«Рита, все хорошо?» — обеспокоенно спрашивает Дана.

«Я видела, как Фил ушел следом за тобой. Повеселитесь там!» — Настя добавляет к сообщению подмигивающий смайлик.

А от Златы ожидаемо ничего нет. Мы обменялись контактами лишь для порядка. Ни одна из нас пока еще ни разу не написала другой.

«Я пошла в корпус, буду ложиться спать», — пишу я в ответ девочкам.

«Что случилось?» — почти одновременно приходят сообщения.

«Ничего страшного. Просто разболелась голова».

После этого я захожу в комнату, откладываю телефон на тумбочку и действительно начинаю готовиться ко сну.

Интуиция подсказывает, что сегодняшней ночью он ко мне не придет. Однако я все-таки решаю попытаться и залезаю в кровать.

Нужно хоть немного покоя, чтобы попытаться уложить в голове произошедшее за последние полчаса и успокоить свое сердце.

Из открытой форточки негромко доносится музыка. Дискотека закончилась лишь для меня. Для остальных она продолжается. Где-то там народ танцует и веселится. Я же достаю беруши.

Забавно! Я очень ждала этого вечера, но сейчас не на танцполе, а лежу в полной темноте, глядя в потолок.

Судя по безмолвию в корпусе, я одна такая. Ну, или те, кто не пошел развлекаться, больше всего на свете любят тишину.

Но ни беруши, ни темнота не помогают — сон упрямо не идет. Я пару часов ворочаюсь с боку на бок, потому что едва закрываю глаза, как перед ними вновь появляются звезды. Те же самые, что я видела на пляже.

В памяти возникает фигура Филиппа. Лимонный вкус губ. Его сильные руки, исследующие мое тело. Шепот, обжигающий шею.

Господи…

Я резко распахиваю глаза, начинаю вглядываться в неясные очертания люстры, считать овец и вспоминать алфавит. Делаю все, что угодно, только бы не думать о Филиппе.

Как стереть себе память?

Я пообещала забыть его поцелуи. Но, по правде говоря, не знаю, смогу ли. Они, как ночной шторм, слишком ярко отпечатались в сознании.

И кажется, что больше нельзя вернуться к началу. Нельзя восстановить границу, которую мы сегодня перешли. Она рухнула. Раз и навсегда.

Мы не можем быть друзьями. Мы можем лишь…….

Не в силах избавиться от наваждения, я наконец проваливаюсь в сон.

А во сне… Филипп вновь прижимает меня к своей широкой груди. И происходит то, что могло бы произойти, если бы я не ушла…

Футболка летит на гальку вместе с платьем. Губы целуют ключицу. Руки подхватывают под бедра. Он слегка прикусывает мочку моего уха, давая понять — сейчас я полностью в его власти.

Но я больше не сопротивляюсь, не отстраняюсь, не убегаю. Я отвечаю ему страстным поцелуем и впиваюсь ногтями в спину, ведь теперь он тоже мой.

Хочу, чтобы это продолжалось вечно, а мир вокруг исчез. Растворился в соленой морской воде. Чтобы мы навечно остались на пляже и чтобы наши сердца бились в унисон.

На свете нет ничего лучше. Я так давно не испытывала подобного…

Ох!

Я резко сажусь в кровати и прикладываю ладони к лицу. Щеки пылают от того, что я только что видела.

Ну и сон!

Просто голова кругом!

Как теперь смотреть в глаза Филиппу? Он не должен узнать, что сегодня ночью я представляла нас в своем воображении. Ни в коем случае!

Я убегаю в ванную, открываю кран на всю мощь и начинаю плескать холодную воду себе в лицо. Нужно поскорее очнуться. Избавиться от этих странных фантазий.

Невероятно, что мое собственное подсознание играет со мной такие шутки. В жизни я бы никогда не сделала ничего подобного с парнем, которого едва знаю.

Промокнув лицо полотенцем и немного отдышавшись, я возвращаюсь в комнату.

Настя мирно сопит на своей кровати. Понятия не имею, когда она пришла, но наверняка очень поздно. Я даже не заметила ее возвращения.

Интересно, сколько сейчас вообще времени?

Я подхожу к окну и слегка приоткрываю штору. Совсем чуть-чуть. Но в лицо немедленно лицо ударяет яркий луч солнца, заставляя поморщиться.

Погода чудесная!

На соседнем дереве бодро чирикают птицы и стрекочут цикады. Ни один листик не шелохнется, словно и не было вчерашнего штормового ветра.

А еще уже довольно поздно. По крайней мере, солнце поднялось высоко.

Вот это я проспала!

Глава 54

— Рит… — бормочет за спиной Настя. — Сколько… времени?

Голос у нее такой, будто она обращается ко мне из загробного мира. Видимо, дискотека удалась на славу.

Я беру с тумбочки телефон и разблокирую экран, чтобы посмотреть на часы.

— Девять. Извини, если разбудила. Но на самом деле нам уже пора.

— Блин… Скоро завтрак закончится…

Она переворачивается на другой бок.

— Ага. Если не встанешь, все пропустишь.

— Ни за что.

Настя делает невероятное усилие, чтобы отлепить себя от подушки, а я вновь поворачиваюсь к окну, и взгляд сам собой цепляется за балкон напротив.

Темно-синие шторы на окнах задернуты, и за ними ничего нельзя рассмотреть.

Но сердце все равно пропускает удар.

Интересно, вчера Филипп тоже пошел в номер или на дискотеку? Мучился ли он от бессонницы или сразу уснул, как в прошлый раз? И что за сны ему снились? Вдруг он тоже видел…

Боже, о чем