Волчица, покорившая хаос - Ами Д. Плат

— Вы должны уйти, — голос феникса звучал как гром, — дальше наше личное дело, Миюки.

— Ты справишься одна? — Я беспокоилась, сделает ли она правильный выбор, хватит ли ей сил и можно ли позволить ей устроить самосуд. Она словно прочитала мои мысли.

— Ты собирался продать этих людей из восточных земель на западе? Не смей юлить и отговариваться. — Феникс сильнее прижала Вана к земле.

— Да, — прохрипел он.

— А в обозах опиум на продажу?

— Да…

— Почему ты не отправился морем?

— Не было кораблей, я спешил… я много задолжал в Шанвае и Сиюне, — он трясся и голос тоже дрожал, — никто не давал ссуд, мне нечем было расплатиться… Одни хотели только денег, другие — моей смерти.

Я не могла прочитать выражение лица Коити, оно вдруг показалось каким-то чужим.

— Смерти ты и заслуживаешь!

— Сяо! — воскликнула я. — Не надо…

— Не смей меня останавливать! Ты ещё не знаешь, что он делал в прошлом!

— Сяо…

Я тяжело выдохнула: она была права. Что бы там ни было, они должны решить это между собой. Но вдруг Коити рванулся к ней и попытался то ли оттолкнуть, то ли ударить огромную птицу. Но та сбила его с ног одним движением крыла.

— Коити, не вмешивайся! — закричала я.

Но он не слушал, снова поднялся на ноги и ринулся к фениксу. Я знала, что Сяо не стала бы с ним сражаться. Я не могла понять, почему он защищает человека, который купил его в борделе Шанвая. Неужели правда то, что Коити стал советником и правой рукой этого бесчестного, беспринципного типа? Мой Коити никогда бы не поступился совестью.

Сяоху схватила Ван Гуана одной лапой, сжала так сильно, что мы услышали треск костей, и поднялась в воздух. Они летели к горам.

— Нет! — закричал Коити. — Нет! Вернись!

Невыносимо было смотреть, как он бежит и зовёт своего мучителя. Я сбила Коити с ног приёмом, которому меня обучил Эол, и забралась сверху. Я держала его за запястья, а он всё пытался вырваться.

— В чём дело? Коити, перестань! Перестань!

В конце концов он затих, повернул голову, чтобы не смотреть мне в глаза.

— Отпусти меня, — прохрипел он.

— Объясни мне, в чём дело. Я думала, что спасаю тебя.

Он зажмурился, сморгнул слёзы и будто опомнился.

— Да… да, всё так. Просто… я привык. Гуан хорошо ко мне относился. Он был первым человеком, кто оценил мой ум. Я вёл для него некоторые подсчёты, организовывал встречи… Я словно стал кем-то…

— Это неправда, Коити, — оборвала я, — твой ум всегда ценила я. И Кобаяси-сан. Помнишь, как она всегда хвалила твои ровные столбики подсчётов в лавке?

— Да… Кобаяси-сан… Она жива?

— Да, Коити.

— Миюки… я не верю, что ты нашла меня. Мне было так… страшно. Все эти месяцы. — Повисла пауза, долгая и тяжёлая. — Миюки?

— Да?

— Спасибо.

— Пойдём, Коити, — позвала я, протянула руку и помогла ему подняться.

Мы вернулись к паланкину. Коити собрал в мешок вещи и кое-какую провизию. Больше рядом не осталось ни одной живой души.

— Куда отправимся?

— Я бы хотел вернуться домой, — тоскливо произнёс Коити.

— Поедем вдоль реки?

— Хорошо.

Мы взяли себе единственную не сбежавшую лошадь, а обозы с грузом подожгли. Едкий чёрный дым взвился в небо, и мы, закрыв лица тканью, поспешили убраться подальше.

Хоть Ланьчжоу был совсем рядом, мы повернули лошадь на северо-восток и поскакали вперёд. У реки мне казалось спокойнее: вода и рыба на протяжении всего пути. Возможно, дальше мы найдём лодку и быстрее доберёмся до самого моря. Несмотря на глубокую ночь, спать совсем не хотелось. Коити сидел спереди, а я обнимала его за спину и тихонько рассказывала, как искала его, чем оказалось проклятие оборотня и как обстоят дела в этом мире и в другом. Он был молчалив, почти ничего не спрашивал, не удивлялся. Мне хотелось узнать всё о его жизни, но я боялась обидеть его сильнее.

На рассвете мы устроили привал.

— Ты в порядке? — спросила я, потому что Коити всё ещё выглядел отрешённым.

— Пока сложно поверить во всё это…

— Скажи, Ван Гуан тебя?.. — Я хотела спросить, но не решилась, лишь покачала головой. — Костёр выглядит так привычно, — сказала я, вспоминая Намиб, — почти что домашний очаг.

— Да.

Мне представилось, как караван делает привал, а Коити сидит у костра рядом с Гуаном, и стало тошно от самой себя. Похоже, вызволить человека из плена — не всё спасение. Предстоит ещё долгий путь, чтобы он смог прийти в себя и начать новую жизнь. Захочет ли Коити быть со мной в этой новой жизни — я не знала.

Мы шли вдоль реки день за днём, нам не попадалось ни одной рыбацкой деревни или поселения, где можно было бы обменять лошадь на лодку. Там, где к жёлтой воде подступали совсем крутые обрывы, мы уходили глубже в лес. Всё чаще вспоминали случаи из детства и всё меньше говорили о том, что произошло за последний год. Коити даже не захотел ничего узнать о своём отце и старших братьях.

— Прости, что так странно себя вёл, — однажды сказал Коити. — Всё так неожиданно произошло. Я не сразу осознал… Но я благодарен. Правда, Миюки, я не думал, что когда-нибудь снова обрету свободу.

На костре жарилась рыба. Мне казалось, что между нами почти восстановилась прежняя ребяческая, невинная близость, что бывает меж двух людей, которые растут бок о бок всю свою жизнь. Над рекой, красиво подсвечивая облака, опускалось солнце. Длинные тени деревьев ложились на наши лица. Лошадь прядала ушами и мягко переступала копытами по опавшей хвое, птицы стихли. Золотистый волшебный свет, казалось, пропитывал кожу.

Рано или поздно он всё равно бы нашёлся. Я кивнула, показывая, что всё понимаю.

— Теперь я обязан тебе жизнью.

Я не сразу поняла, что он имел в виду. Неужели он чувствовал, что теперь в долгу передо мной?

Моя собственная жизнь наконец-то принадлежит мне. Не обществу, не родителям, не проклятию, страх перед которым раздирал меня изнутри. И меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы Коити чувствовал какую-то несвободу. Я не знала, сколько после плена может оставаться это скребущее, склизкое ощущение внутри, но постаралась сразу его переубедить.

— Ты ничем не обязан, Коити. Правда. Как только я поняла, что обладаю силой, первое, чего мне захотелось, — найти тебя. Считай это себялюбивым желанием, удовлетворить которое — лишь каприз. Я жалела, что позволила тебя увезти… Мы могли сбежать вместе.

— Мы бы не выжили…

— Неправда. Выжили бы. Нам недоставало лишь веры в себя.

— Миюки, я и забыл, какая ты всегда