Рёв пламени. Академия. - Влад Латипов

Истребители даже не кивнули. Они просто стояли, как каменные изваяния, будто привыкли к таким инструктажам. Мы — нет.

— Вопросы?

На этот раз тишина была гробовая. Все стояли, не смея даже пошевелиться. Кленова замерла, наблюдая за нами с ледяным взглядом, как будто выбирала, кого сдать в Разлом первым.

— Всё ясно? — спросила она, на этот раз без угрозы в голосе, только как будто проверяя, кто из нас еще жив. Мы молча кивнули. — Тогда, за мной.

Истребители двинулись в сторону двери, ведущей в следующий зал, куда мы должны были пройти для получения экипировки. Каждый шаг был как гром в тишине.

Мы двинулись за ними, мысленно готовясь к тому, что нас ждали не просто вещи, а вызов. Я знал, что броня не спасет от всего. Это был не тот уровень защиты, что могла бы предоставить настоящая суперсолдатская экипировка, но для нас, новичков, этого было достаточно.

В том зале, где нас ожидала экипировка, было тихо. В углу стояли несколько столов с рюкзаками, оружием и броней, аккуратно разложенными по образцу. Мы подходили по очереди, забирая своё.

Мне как и всем остальным выдали «Дружинник 3». Простой, но внушающий уважение комплект. Сначала показалась странной лёгкость брони. Поддоспешник был тканевым, но очень плотным и какой-то невидимой силой удерживал её форму, даже не будучи жестким. Сначала я не мог понять, что это за материал. Потом, когда мне показывали, как активировать защитные чары, объяснили, что это артефактная ткань с пропиткой, защищающая от пыли и кислот. Неплохо для разлома.

Когда надел нагрудник, почувствовал холодный металл, сливающийся с кожей. Полимерно-керамические плиты крепились ремнями, не оставляя возможности для удобства — защита была на первом месте. Простая, функциональная форма, без лишних украшений, даже если бы мне этого хотелось. Цвет был уныло серым, слегка потертым, будто после долгого использования, с теми самыми мечом и щитом на фоне огненного круга — знаком Истребителей.

Далее шлем. Он с виду был незамысловатым, напоминая маску спасателя, если бы у спасателя была какая-то магическая сила за спиной. Закалённое стекло, прикрывающее глаза и щеки, скрадывало взгляд, но в нем было что-то утешающе знакомое. Изнутри — наушники, магофильтр первого уровня, который, как обещали, будет блокировать гром, иллюзии и ментальные атаки. Была и резервная ячейка для очков или просто усиленной защиты для зоны головы.

Я надел его, поморщился — привыкать было тяжело. Поле зрения уменьшилось, а стекло на мой взгляд было слишком темным.

Инструктор Истребителей, тот что худощавый, с выгоревшими волосами, подал знак двигаться дальше. Никаких лишних слов — просто подал мне пояс, на котором висели кармашки с аптечкой, ножом и магическим шипом для дальнего броска.

Когда я затянул пояс и проверил, насколько удобно лежит оружие — стандартный меч с магослитковым лезвием — странные ощущения не ушли. Легкость, которая оставалась даже в броне, говорила мне о том, что это было не предназначено для героизма. Это была броня для минимальной защиты. И до уровня того же "Голиафа" ей очень далеко. Это как сравнивать меха и велосипед.

Рюкзак. Простой, тканевый, с укрепленным дном. Он никак не мешал движению и достаточно компактно носился за спиной.

Закончив подгонку я слегка прошелся, пару раз подпрыгнул. Заметил с какой брезгливостью смотрит на броню Воронов. Да и Алина с Дарьей выглядели так, словно им не броню предлагали, а дохлую кошку в которой копошатся мухи. Скорее всего уже завтра, если не сегодня, у них будут свои комплекты брони, гораздо более надежной и продвинутой чем эта.

Мы прошли в следующий зал, и двери за спиной с лязгом закрылись. Кто-то — кажется, Лисицин — тихо выдохнул, как будто с плеч сняли лишний груз. Или накинули новый. Я пока не разобрался.

Зал был широким, без окон, с полупрозрачным куполом над головой — свод иллюзорного неба, в котором медленно двигались облака. По краям располагались тренировочные зоны, каждая размечена магическими знаками и усилена стабилизаторами, чтобы не снесло стены. Вдоль одной из стен — магобарьеры, за которыми маячили манекены, голограммы и даже один, не внушающий доверия, черно-серый сгусток — фантом аномалии. Учебный, как заверили, но я на всякий случай держался от него подальше.

— Ваша броня не спасёт вам жизнь. Ваш меч не убьёт тварь, если вы не умеете им махать. А ваш кристалл — просто побрякушка, пока вы не научитесь им пользоваться, — инструктор Истребителей с выгоревшими волосами прошёлся перед нами, не повышая голос, но в его словах было больше угрозы, чем в крике Кленовой. — Три дня. Столько у нас есть, чтобы сделать из вас что-то, что не погибнет в первую же минуту.

А потом начался ад.

Нас разбили по пятёркам, по боевым связкам. Моей командой остались всё те же — Игнат, Рысин, Павлинова и Зверев. Без лишних объяснений нам выдали задания и указали на зону № 3 — полоса препятствий, совмещённая с боевым курсом. Магические ловушки, переменная гравитация, иллюзии и даже имитация разломной пыли. Когда мы ступили внутрь, пол сменил текстуру — земля, камни, сыпучий песок. В небе — темнеющий купол, в котором мигали разряды.

— Готов? — спросил Игнат, проверяя, застёгнута ли у меня защёлка на броне.

— С момента поступления в академию, — буркнул я и шагнул вперёд.

Первый этап — пробежать участок с разными покрытиями, активируя щит в нужный момент. Мы бежали вперёд, тяжело дыша, броня поскрипывала, рюкзаки били в спину. Иллюзия в воздухе мигнула — и перед нами возникли силуэты теней. Ментальные фантомы. Ненастоящие, но от страха это не спасало. Я инстинктивно дернулся в сторону, а затем вспомнил: магофильтр! Он приглушил панику, и тени стали тусклее. Всё равно пробежал, спотыкаясь. Игнат был первым, кто не просто прошёл, но ещё и успел помочь Павлиновой, когда та оступилась на сползающем песке.

Следом был бой. Один на один. Без магии — только оружие и броня. Воронов против Лазурина. Буревская против Аурианова. Меня поставили против Рысина.

— Ты же Воздух, ты лёгкий, — объяснил инструктор. — А ты, Крапивин, попробуй не спалить тут всех.

Удар. Парирование. Уклонение. Броня хоть и казалась облегчённой, но движения в ней всё равно были чуть заторможенными. Я промахнулся —