Российский колокол №5-6 2021 - Коллектив авторов

но сразу лопнул с глухим звуком, с каким лопается туго надутый пляжный мяч. Кира вскочила, мгновенно поняв, что угрозы больше нет. И вдруг оказалось, что звук не послышался ей: это Большой, прыгнув с места, с размаху ударил тяжёлой грудью в плечо вору. Тот упал, перевалился через сумку, неуклюже ткнулся в землю плечом и головой. Большой по инерции перескочил через него, развернулся, оскалил зубы, и Кира с ужасом поняла, что сейчас он поймёт, что тут можно не как с братьями, не просто толкаться, прижимать к земле, прихватывать зубами. Он был на грани того, чтобы понять, что чужих и опасных нужно рвать, нужно пускать им кровь, нужно драться и не отпускать до тех пор, пока в них ещё бьётся жизнь. Она яростно засипела: «Сидеть!» – и Большой рефлекторно сел, подрагивая задними лапами, готовый в любую секунду сорваться с места. Губы его сводила судорога злобы, они поднимались, изгибались волной, открывали крупные белые, совсем уже не детские клыки.

Его братья были в ужасе. Толстый припал на передние лапы и ощерился, шерсть на его холке и в основании хвоста встала дыбом. Маленький по-волчьи переминался с лапы на лапу, голова его ходила, как маятник, он словно впал в транс, накачивая себя перед дракой.

Вор лежал на земле, подтянув колени к животу, обхватив руками сумку с награбленным, как утопающий – спасительный буёк. Неестественно вывернув шею, он косил глазом на Псов, стоящих теперь по разные стороны от него. Глаз был безумным, в нём плескался ужас.

– Вставай, – сказала Кира. – Только медленно. Сумку оставь, где лежит.

Вор всхлипнул и выполз из ремня, всё ещё охватывавшего его тело. Потом он медленно поднялся на ноги. Большой напрягся и дёрнулся, Кира прошипела: «Стоять», – и прихватила его за шкирку, надеясь, что без старшего младшие братья не бросятся в бой.

– Сумки оставь на месте, стремянку бери. И уходи отсюда так, как планировал. Только без резких движений. Псы молодые, обучены плохо. Могу не справиться.

Вор коротко и едва заметно кивнул, сделал шаг в сторону стремянки. Большой напрягся, приподнял зад над землёй. Кира слегка нажала на его холку, чтобы вспомнил, что команду «сидеть» никто не отменял. Большой неохотно сел, и по этому упрямому движению Кира вдруг поняла, что он почти успокоился. Он понял, что его боятся и что он контролирует ситуацию, и теперь пугал, не защищаясь, а для устрашения, намеренно, а не рефлекторно. Будто почувствовав его состояние, и младшие перестали нервничать, подобрались.

Вор осторожно сложил стремянку и медленно пошёл к забору. Перекинул стремянку, подпрыгнул, подтянулся на руках и спрыгнул на улицу. Кира подняла с земли тяжёлые сумки, пошла к дому, но не дошла до крыльца: села прямо на землю, затряслась, заплакала. Псы обступили её, снова, как два месяца назад, тыкались носами в щёки, в руки, в шею – но теперь осторожно, деликатно, растерянно. Она обнимала их, притягивала к себе, цеплялась за шерсть, впивалась пальцами в их бока. Они терпели. Облизывали. Прижимались. Грели.

В одной сумке оказались украденные из сейфа деньги, в другой – инструменты. Кира внесла их в дом, но, прежде чем спрятать на чердаке, сняла с себя перепачканную землёй и травой одежду и домашние туфли, сунула в машинку, запустила программу стирки.

Поднимая тяжёлые сумки наверх, остановилась на первой ступени лестницы перед «Стиговыми топями». Она узнала в толпе ещё одно лицо: в потоке мучителей, между ней и Хароном, блестели Димины чёрные глаза. Он стоял там, опустив голову, глядя исподлобья. Он именно стоял, Кира не видела его тела, заслонённого другими фигурами, но по слегка приподнятым плечам моментально узнала позу: ноги расставлены, руки в карманах, спина напряжена, голова неподвижна. Так он всегда стоял у окон, смотрел перед собой вдаль, не шевелился. Здесь, на картине, Дима тоже стоял, и рама была как будто большим окном, в которое он смотрел.

Она запихнула сумки под старую садовую мебель, спустилась вниз, заперла Псов в сарае и только тогда позвонила Дине. На часах было пять утра. Светало.

Самым трудным было говорить как раньше: тускло, бесцветно, без интонаций. Дина прилетела сразу, фурией пронеслась по дому, отперла кабинет, бросилась к сейфу. Кира тенью скользнула за ней и увидела распахнутый шкаф, сейф с открытой дверцей, а в нём множество бумаг, и только одна полка, на которой, видимо, лежали деньги, была пуста. Плечи Дины поднялись и опустились, спина расслабилась. Но это движение – Кира прекрасно знала это – было обманчивым. Она собралась, сгруппировалась заранее. Дина развернулась, подняла руку быстрым, почти незаметным движением и дала племяннице короткую, хлёсткую пощёчину. Кира испугалась, что не сможет сдержать слёз, не сможет реагировать так, чтобы Дина ничего не заподозрила, но опасения её были напрасными: сразу после пощёчины Дина ударила её в живот так, что перехватило дыхание и зрение почти пропало.

– Кто это был?

– Я не знаю, – задыхаясь, просипела Кира. От удара она сползала вниз по стене, обхватив руками живот. – Я проснулась. Показалось, кто-то в доме. Я слушала, слушала, не могла понять. Очень испугалась. Потом что-то сильно стукнуло, я пошла посмотреть, но кабинет был заперт. Я вышла во двор, хотела заглянуть в окно, но только увидела, как он кинул что-то через забор, потом подпрыгнул, перелез, и всё.

Дина брезгливо хмыкнула, ухватила Киру за волосы, слегка поддёрнула вверх, выдирая тонкие пряди, и с досадой пнула её в бедро носком острой туфли.

20. Ты в чужой постели спал

Дина начала приходить в себя. Боль утраты отпускала, и она вернулась к прежним привычкам: снова стала недоверчивой, наблюдательной, устраивала внезапные проверки. Псы выучили команду «прячьтесь», а потом уже и без команды, заслышав мотор Дининого джипа, быстро и бесшумно растворялись в саду или проскальзывали в пристройку, скрывались за устроенной возле бассейна барной стойкой.

Несколько раз в неделю Киру забирали ужинать. Ей приходилось играть себя прежнюю, а она почти не помнила, какой была. Теперь, после ограбления, она стала чувствовать себя увереннее. Ей приятно было думать о том, что у неё теперь есть Псы и есть деньги: в сумке вора оказалось около пятисот тысяч долларов и двенадцать миллионов рублей.

Пятый ужин вышел необычным. Дине позвонили в самом его начале, и, забрав Пашу и Костю, она уехала разбираться с рабочими вопросами. Лариска скисла: ей хотелось поесть и выпить, но нужно было ждать.

Алина вышла из-за стола, перебралась в стоящее у стены кресло, со вздохом облегчения сцепила руки на животе и откинулась на