Все началось с развода - Анна Томченко

И это влияет на развитие ребёнка и на дальнейшее здоровье матери.

Чем думала Элла?

Хотя здесь я прекрасно понимала, что Элла думала тем, чтобы быстрее захомутать женатого папика. И все. Я ещё не удивлюсь, что она с момента встречи и знакомства с Альбертом сидела на жёсткой гормональной терапии для того, чтобы побыстрее залететь.

— Ален, я правда не знаю, что делать. Вы мне хоть скажите, где его можно поискать.

— НУ я-то откуда знаю? Фу Задала логичный вопрос я и взмахнула рукой. — Элла - я вам отдала мужа? Отдала. Я не забрала у него ничего. Вам нужно было только поднапрячься и взять, почему вы приезжаете ко мне, задаёте дурацкие вопросы относительно того, где Альберт? Альберт это теперь ваша зона ответственности его грязные носки и нестиранные трусы это ваша зона ответственности, его запои.

Это ваша зона ответственности.

Элла облизала обветренные губы и тяжело задышала.

Живот опять перехватила.

— Алёна, вы несправедливы. Я понимаю, у вас нет никаких объективных причин для того, чтобы меня любить.

Я перевела на неё растерянный взгляд и мысленно сама себе заметила о том, что вот о таких извращениях я не то что не слышала, я даже представить такого не могла.

— Ален, я все это прекрасно понимаю. Я была готова морально к тому, что вы вообще не станете со мной разговаривать, как и было в прошлый звонок, просто кинете нахрен трубку и все, только сейчас шваркните у меня перед лицом дверью.

НУ, если вы все равно здесь стоите, если вы все равно со мной разговариваете, то хотя бы дайте мне хоть какой-то намёк, что мне сейчас делать. Мне со дня на день рожать. Я действительно не знаю как мне рожать? Я думала, что Альберт будет рядом в этот момент.

Ну это она, конечно зря.

Мужик после на пятом десятке и так тот ещё киндер сюрприз, а тащить его в родовую.

Ну как по мне, это глупо.

Особенно если учесть, что этот киндер сюрприз попробовал уже в вольной жизни, знает, что от любой бабы можно гульнуть. Что его остановит после ситуации с родами пойти и найти кого-то помоложе? Ребёнка-то у него содержать денег однозначно хватит, а вот нужна ли будет ему в придачу мамочка этого ребёнка, я не была уверена, а иметь кого-то можно и без набора возраста.

— Элла, я действительно не знаю, где Альберт, узнавать я это тоже не собираюсь.

И мой вам совет на данный момент — езжайте в роддом, спокойно ложитесь и начинайте рожать. Ну как родите надеюсь, молодой папаша сподобится и приедет вас поздравить.

У Эллы задрожали губы, а что я ещё могла ей ответить? Давайте, проходите, сейчас мы зайдём в дом, я начну звонить Альберту, и, может быть, мы его где-нибудь найдём.

— Ну нет Алёна. Помогите, я вас по-человечески прошу.

— Элла, я не знаю, чем вам помочь. Если бы он прятался у меня в подвале, я бы первой бандеролькой вам его отправила, но он не прячется у меня в подвале. Я понятия не имею, где Альберт. Мне неизвестно не то, чем он занят, с кем он занят и как он занят:

На словах «с кем он занят», у Эллы на щеках расцвели красные пятна, она тяжело задышала, стараясь не поддаться эмоциям.

— Поэтому прошу извинить. Я знать не знаю где Альберт? А вам рекомендую действительно ехать в роддом и спокойно рожать.

Элла стояла ещё несколько секунд, потом нервно, порывисто кивнула и развернувшись, пошла в сторону машины.

Я проследила за тем, как она, едва помещаясь за руль, села в авто и завела его.

Она развернула машину поперёк дороги, чтобы сдать назад.

Я все-таки ухватилась за калитку, потянула её на себя, пикнула ключом и в следующий момент услышала шелест гравия, который был на съезде с дороги.

Резко обернувшись, я увидела, как машина летит на меня.

Я с ужасом поняла, что я не успеваю нырнуть в калитку.

У меня просто не было этих секунд.

44.

Альберт:

Проснулся с головной болью.

Посмотрел в бок, увидел начатую бутылку.

Вздохнул.

А дыхание было, как у огнедышащего дракона. Медленно встав, я можно сказать, соскрёб своё тело с рабочего дивана. Надо хоть для приличия заехать домой.

переодеться, вонял, как старый свин.

В голове звенело.

Я поверить не мог в то, что произошло.

Это был не я, это однозначно был не я, это был какой-то бес и демон.

Стоял на коленях в больнице, смотрел на Аленку. Слезы по губам. Вся дрожит, как осиновый лист. И синяки на животе, на рёбрах.

Тварь последняя, а не бывший муж, заигравшийся в благодетеля.

Дойдя до стола, опёрся ладонью о столешницу и хрипло выдохнул.

— Мария. Отмени все встречи нахрен.

— Ну у нас и так больше недели все встречи отменяются.

— Не ври. Я виделся с Кожевниковым.

— Это было четыре дня назад, — тихо произнесла секретарша. И отключила вызов, поскреблась в дверь, и я, обернувшись, выдохнул.

— Да заходи уже.

— Я понимаю, что перенести надо и так далее, но куда переносить-то?

Мария была тридцатилетней матерью одиночкой. И поэтому справлялась со своими обязанностями просто на пять с плюсом. Ей можно было поручить абсолютно все — все сделает.

— Не знаю, думай сама. — Произнёс я и, обойдя стол, бухнулся в кресло. Вообще посрать на все было. Вот абсолютно все происходящее сейчас не имело никакого значения, мне даже было как-то безразлично, как там Элла справляется с беременностью, родила бы уже, твою мать. А то только сильнее эта беременность, как удавку мне на шее затягивала. Легко быть беззаботным, смелым, уходящим из семьи. Только вот что-то я не подумал, что пока я женатым был, мне все это в радость было, бесновался дебил.

Потому что обижался, потому что думал, что семья у меня не идеальная, и Алёна вечно мне одолжение делала, даже одним своим согласием на брак одолжение сделала и всю жизнь.

Всю жизнь все через одолжение, постель через одолжение, признание в любви через одолжение. Принятие моих решений тоже через одолжение.

— Я, конечно, хотела