Танцы на мятых простынях - Элли Лартер

Нажав «отправить» и отложив телефон, я сразу принимаюсь пялиться на выключенный темный экран — вдруг придет уведомление об ответе?

Но уведомлений нет.

Пять минут.

Пятнадцать.

Полчаса.

Час.

Потом Влад говорит:

— Пора собираться, — и мне приходится отвлечься, хотя ответ Алексея — это реально единственное, что беспокоит меня в данный момент.

Мы успеваем долететь до Воронежа, когда я вывожу телефон из режима полета и наконец вижу ответное сообщение от брата:

«Привет, я тебе звонил, но номер был отключен», — и несколько пропущенных.

— Ого! — одобряет Влад.

Я немедленно перезваниваю, чтобы уже через десять секунд услышать молодой мужской голос:

— Привет.

— Привет, — говорю я в ответ и невольно улыбаюсь.

— Твой телефон был вне зоны доступа.

— Я летела в самолете, — объясняю я.

— Вот оно что! Ну, я позвонил маме, и она уже немного объяснила мне, кто ты такая и как на меня вышла. Здорово, что мы познакомимся. Можем посидеть в баре сегодня около семи или даже лучше восьми вечера, а то у меня пары до пяти, а потом еще надо прошвырнуться по центру, есть несколько дел, которые никак не отложить…

— Сегодня я не могу, к сожалению, — прерываю я его виноватым тоном. Какая-то ужасно неловкая ситуация, если честно. Сама написала — и сама не может! Гениально!

— Не беда, — говорит Алексей без тени обиды в голосе. — Тогда давай завтра, завтра я буду свободен уже после трех часов дня…

— Я буду в Москве только двенадцатого сентября, — поясняю я. — Прости, пожалуйста, просто я танцовщица и сейчас у нас с командой тур по всей стране… Завтра вот концерт в Воронеже.

— Танцовщица? — переспрашивает парень. — Ого! А какими именно танцами ты занимаешься?

— Всеми, — улыбаюсь я. — Я профессиональный хореограф, занимаюсь едва ли не с рождения, могу и на пуантах стоять, и танцевать вальс, танго, ча-ча-ча, например, и импровизации под современную музыку делать, и русские народные хороводы водить, и стрит-дэнсить, да хоть на голове крутиться…

— Охренеть! — с чувством изрекает Алексей. — Ты же меня на пару-тройку лет всего старше…

— На четыре года, — поправляю я.

— Все равно совсем немного, а столько всего умеешь… Ты молодец.

— А ты учишься на дизайнера? — спрашиваю я, переводя разговор на него, потому что мне тоже все ужасно интересно. — Это тоже творческая профессия, очень круто.

— Да, третий курс, — подтверждает брат.

— А какая специализация? — спрашиваю я.

— Графический дизайн и дизайн процессов, — говорит парень.

— Расскажешь мне об этом подробнее, когда встретимся?

— Конечно! А ты спляшешь мне на барной стойке?

Я смеюсь:

— Я подарю тебе бесплатный билет на наше заключительное московское шоу пятого ноября.

— Вау! — кажется, мой новый родственник весьма доволен. — Отлично!

— Значит, увидимся двенадцатого сентября? — уточняю я на всякий случай, прежде чем попрощаться с братом.

— Так точно.

— Итак, какое у тебя первое впечатление? — спрашивает Влад сразу же, как я кладу трубку и откладываю телефон в сторону. — Делись.

— Кажется, он может оказаться классным парнем, — говорю я.

— Надеюсь, так и будет, — мой первый и самый важный брат кивает. — А сейчас идем в душ и спать, завтра у нас очередное шоу.

— Вообще-то, у меня еще есть на тебя планы… — говорю я с улыбкой и подхожу к нему вплотную, чтобы положить руки на мужскую грудь.

— Неужели? — Влад усмехается, но приобнимает меня за талию. — Посреди всего этого пиздеца тебе еще хочется трахаться?

— Не трахаться, а заниматься любовью, — обижаюсь я. — И если честно, твоя любовь — одна из немногих вещей, что позволяют мне сейчас оставаться на плаву…

— Прости, принцесса, — кивает Влад и берет мое лицо в большие теплые ладони: — Я люблю тебя.

— А я люблю тебя, — отвечаю я и подставляю свои губы для поцелуя.

Рано утром двенадцатого сентября мы с Владом очередным рейсом Аэрофлота возвращаемся домой, в холодную осеннюю столицу. Погода в Москве сегодня и вправду просто отвратительная: дождь, лужи, пронизывающий насквозь ветер… Осень в этом году явно пришла раньше обычного и уже старательно заштриховывает краски вчерашнего лета мрачными тонами сегодняшней непогоды и грядущих холодов.

Не заболеть бы.

Позади — целых пять городов нашего танцевального тура, впереди — уже такая долгожданная встреча с Алексеем.

Правда, еще в первой половине дня мне звонит его мама — Оксана Юрьевна Волкова. Она все так же дружелюбно настроена, как в прошлый раз, но хочет знать подробности расследования нашего частного детектива.

Меня это совсем не обижает: на ее месте я тоже была бы в смятении и никому не доверяла. Представьте себе такую картину: двадцать лет назад вы усыновляете мальчика, рожденного в критически неблагополучной семье, растите его как своего собственного, воспитываете, любите, холите и лелеете, а теперь заявляется вдруг какая-то незнакомая девчонка чуть его постарше и заявляет, что они с вашим сыном — брат и сестра!

Вы бы поверили на слово?!

Вот и она нет!

Точнее, в ее случае это звучит иначе: доверяй — но проверяй!

Довольно разумная позиция, как мне кажется.

Я предлагаю Оксане Юрьевне лично встретиться с Михаилом Борисовичем и пообщаться. В конце концов, у нашего частного детектива есть все необходимые документы расследования, подтверждающие мою историю. Она сразу соглашается. Я даю им контакты друг друга, и уже через пару часов они договариваются встретиться завтра в полдень в центре города, на нейтральной для обоих территории.

Оставив их друг на друга, я наконец посвящаю время самой себе и своим… — черт, как же странно и непривычно это теперь говорить! — братьям!

Меня забавляет, что Влад и вправду немного ревнует меня к Алексею.

— Ты мой самый близкий и любимый человек, — говорю я ему. — И это никогда не изменится, понимаешь?! Никогда!

— Да, я все прекрасно понимаю, но… но я больше не твой брат, — ворчит мужчина, и у меня возникает ощущение, что я разговариваю не со взрослым мужчиной, а с маленьким капризным ребенком:

— Ты дурак, что ли, блин?!

— Ну вот, теперь я еще и дурак, — он снова обижается. Все это наполовину шутки, конечно, но я чувствую, что ему действительно тревожно от того, что в моей жизни появился новый человек, который в перспективе может стать по-настоящему важным.

Но никто и никогда не станет для меня важнее, чем он.

Никто.

Никогда.

Я не знаю, как еще более доходчиво объяснить это словами — а потому просто обнимаю Влада и крепко целую, просто признаюсь в