Она Дикая. Часть 2 - Ева Эра

– Нет. Так не хочу. – отвечаю спокойно, без лишних эмоций. Не провоцирую на очередной скандал. – После вчерашнего дня, мне теперь придётся собирать себя по кусочкам. Ходить на курсы к психотерапевту или в какой-нибудь клуб анонимных жертв насилия. Можешь быть собой доволен. Мне невероятно хреново.

– Не было никакого насилия. – с удивлением заявляет Макс. – Был жёсткий секс, и он тебе нравится.

– Нравится? – возмущённо переспрашиваю. – Это ты так решил? Знаешь, что мне нравится? Когда за мной ухаживают, дарят цветы, проявляют внимание и заботу. А не душат за горло и не принуждают стоять, нагнувшись раком. Это твои больные фантазии, что девушкам нравится такое обращение. Ладно, это разговор ни о чём, я ухожу.

– Подожди, – остановил он меня. – Забери договор, я его подписал. – и направился к рабочему столу.

Подписал? То есть как? Меня ждал подписанный договор? К чему тогда все эти условия и ультиматумы? Зачем довел до слез? Множество вопросов крутилось в моей голове. Но я так и не озвучила их. Чтобы он не изменил свое решение. Так и застыла возле двери. Макс уверено вручил экземпляр договора мне в руки. Ничего не оставалось, как сказать «спасибо». И я сказала. На что он довольно улыбнулся и ответил:

– Не зря же ты вчера стояла раком.

Вот же урод! Ведь могли бы разойтись на хорошей ноте. Нет же, надо напомнить, надо в очередной раз унизить. На этот раз я была умнее, и не сказав ничего, вышла из его кабинета.

Подписанный договор был у меня. Казалось бы, победа и можно радоваться. Но, какой ценой? Я слишком много сказала Максу. Да и он не мало рассказал мне про Дикого. Мои сомнения были не напрасны. Всё намного хуже, чем я предполагала. Отец ни во что не ставит меня и не ценит. Строганов прав, я и дальше буду разменной монетой. Надо уходить. Но как? Куда? Разве Дикий отпустит?

Стать любовницей Макса? Искать у него защиту? Надолго ли он может её мне дать? Попользуется и выгонит на улицу. Надо уговаривать Андрея уехать из страны. Но в его любовь я тоже уже не верю.

Первым делом еду к отцу. Посмотреть на его реакцию, когда узнает, что мне удалось заполучить подпись Строганова. Хотя, на что я рассчитываю? Что Дикий зауважать меня? Полюбит? Будет гордиться? Вряд ли. Тем более ему хорошо известно, как я заполучила это согласие. Макс открыто заявил, что ему нужна я, взамен подписи.

Признаться, честно, я хотела бы, чтобы Николай Петрович по-настоящему полюбил меня. Хочется просто жить и знать, что за твоей спиной есть надежная защита и поддержка. Что в любой сложной ситуации, есть тот, кто не оставит тебя, вытянет, поможет. Но, получается совсем наоборот. Отец только все глубже затягивает меня в неприятности. Усложняет мою и без того непростую жизнь.

Смогла бы я полюбить его, как отца? Возможно. Если бы мы больше проводили вместе времени, и он был бы искренен и честен со мной. Если бы я действительно нужна была ему в качестве дочери, а не для каких-то грязных делишек.

Глава 30.

В приемной Дикого, как всегда встречает приветливая секретарша Леночка. Но, как мне кажется, со мной она не так уж и приветлива, как например с Андреем. Ему она прям в рот заглядывает. Ревную ли я? Нет. Но меня бесят такие милые дамочки, нагло посягающие на чужих мужиков. Да, мы не афишируем в офисе с Андреем наши отношения. Но, Лена довольно приближенное к Николаю Петровичу лицо, зачастую слышит и видит больше других. Я уверена, что она знает про нашу связь. И тем не менее упорно добивается внимания Соболева. Надо, кстати поинтересоваться, может у них что и было? А может и есть? А я не замечаю? Впрочем, не до них сейчас.

Николай Петрович принимает меня сразу, не томит ожиданиями. Он знает, что сегодня Строганов обещал дать ответ, и этот ответ я должна озвучить. Прохожу молча в кабинет отца и кладу на стол договор. Слежу за его эмоциями. Но, на его лице, как всегда, маска безразличия. Лишь на мгновение он подозрительно прищурил глаза. А потом на его губах засияла коронная фальшивая улыбка, этакого доброго папочки.

– Здравствуй, Лина. – доброжелательным тоном поприветствовал Дикий. – Надеюсь, ты с хорошими новостями?

– Да, – уверено отвечаю. – Строганов согласился уступить тебе контракт. У меня получилось его убедить.

– Сразу видно, моя дочь. – с напускной важностью произнёс отец. – Я знал, что ты не подведешь. Мы с тобой ещё горы свернем. – воодушевленно продолжил Николай Петрович. – Я научу тебя добиваться в этой жизни всех поставленных целей.

Неужели, он думает, что мне требуется его одобрение и похвала? Что его слова хоть как-то компенсируют моё вчерашнее унижение в кабинете Строганова? Мне плевать. И никакие горы я с этим человеком сворачивать не собираюсь. Дикому прекрасно известно, каким способом добыто это согласие. И меня, свою дочь, ему ничуть не жаль. Не сдерживаюсь и нападаю с провокационным вопросом.

– Не хочешь спросить, как мне удалось убедить Максима Александровича? – теперь уже моя очередь насторожено прищуривать глаза. Ну же, папочка, скажи, что знаешь.

– На войне все средства хороши, дорогая моя. – без зазрения совести ответил отец. Можно воспринимать его слова, как признание. – Главное результат, Лина. А он есть, этого достаточно. – тут голос его стал более жестким, грубым. – Ты думаешь, мне легко достался этот бизнес? Думаешь, я мало чем когда-либо жертвовал? Уясни одно, милая, чем больнее бьют, тем сильнее ты становишься. Не говори мне здесь, как трудно тебе было уговорить бывшего любовника. Забудь, и иди дальше.

Вот как? Честно, открыто, жестко. А нельзя было сразу со мной так поговорить? Предупредить, что никаких деловых переговоров не будет, что Макс ждёт меня с другой целью. Или он свято верил, что мы только мило побеседуем, и подписанный договор будет у меня в руках? Как глупо, ведь я до последнего надеялась, что это всего лишь стечение обстоятельств.

– Зачем ты мне все это говоришь? – расстроено спрашиваю, пытаясь отрицать действительность.

– Затем, что ты моя дочь! – все в той же грубой форме отвечает отец. – И эта компания скоро достанется тебе. Ты должна стать сильной и беспринципной, чтобы не потерять фирму в одночасье. Как говорят, ни любви, ни тоски, ни жалости. Чтобы стать неуязвимой, надо убить