Гниль - Макс Вальтер

руки ему на плечи. — Запомни его. Потому что с каждым часом, с каждой минутой этого человека будет становиться всё меньше. Я буду забирать его по кусочку. Сначала пальцы, потом зубы, а если потребуется — и кожу. Я заберу у тебя всё, даже воспоминания. Ты будешь смотреть в это зеркало каждый день и видеть, как исчезаешь. А однажды ты посмотришь — и не узнаешь себя, потому что тебя там попросту не останется.

Он выпрямился и отошёл к чемоданчику.

— Но это будет долгий процесс. А пока начнём с малого. Ты назвал мою подругу шлюхой, и я это слышал. А Марго у нас — богиня. И как любая богиня, он очень ранимая. Подержи-ка его…

Девушка схватила Чугуна за волосы и рванула голову назад. Игорь неторопливо достал из чемоданчика небольшие щипцы. Не медицинские, а самые обычные, ржавые, какими выдёргивают гвозди.

— Сейчас я вырву тебе один зуб, — сказал он буднично. — Пока только один… Пожалуй, вот этот, верхний резец. Это больно, но терпимо. Только прошу: не теряй сознание. Я хочу, чтобы ты прочувствовал каждый момент.

Он приблизил щипцы к лицу Чугуна, и тот инстинктивно сжал челюсти так, что зубы заскрипели.

— Не надо. — Игорь укоризненно покачал головой. — Так ты делаешь себе только хуже. Если ты не откроешь рот, я разрежу тебе ебальник и вырву зуб через дырку в щёке. Поверь, это гораздо неприятнее.

Чугун молчал. Его челюсти были сжаты так, что на скулах вздулись желваки.

— Ладно, — вздохнул Игорь. — Марго, твой выход.

Девушка ударила его коленом в живот, резко, точно под дых. Чугун рефлекторно открыл рот, хватая воздух, и в этот момент щипцы скользнули внутрь. Холодный металл коснулся десны, сжался вокруг зуба, и Игорь рванул.

Зуб вышел с мерзким хрустом. Чугун громко заорал, захлёбываясь кровью, которая тут же хлынула в горло. Его тело выгнулось, но Марго держала крепко. Игорь отступил на шаг и полюбовался трофеем: окровавленным резцом, зажатым в щипцах.

— Первый, — произнёс он задумчиво. — Осталось тридцать один. Но спешить мы не будем.

Он бросил зуб на пол перед зеркалом.

— Смотри. Это только начало.

Чугун смотрел. Кровь текла изо рта, заливая подбородок и грудь. Боль пульсировала в десне, отдавая в висок и глаз. Но он смотрел в зеркало и видел, как из его рта течёт кровь, а по лицу расползается отёк. И впервые за всё это время в его глазах промелькнуло что-то помимо злости. Это был страх, и Кочетков мгновенно его почувствовал.

— Хорошо. — Игорь удовлетворённо кивнул. — Вот теперь ты начинаешь понимать.

Он повернулся к Марго:

— Привяжи его к стулу. Пусть сидит и смотрит в зеркало. Если уснёт — буди. Меняйте друг друга каждые четыре часа. Он не должен уснуть. Ни сегодня, ни завтра. Сон нужно заслужить, а он у нас плохой мальчик.

Марго кивнула и рывком подняла Чугуна с пола. Квадрат уже притащил откуда-то тяжёлый деревянный стул с подлокотниками. Пленника усадили, примотали руки к подлокотникам верёвками, а голени закрепили к ножкам.

— Сиди и думай, — бросил Игорь, направляясь к выходу. — О том, кем ты был и кем станешь, когда я с тобой закончу.

Он задержался в дверях и обернулся:

— И помни, Чугун. Ты сам выбрал этот путь. Я давал тебе выбор. Ты мог бы сдохнуть во дворе, как и твои бойцы. Быстро, с честью. Но ты встал на колени и трясся как побитая сучка.

Дверь захлопнулась. Лязгнул засов. Чугун снова остался один. Перед ним стояло зеркало. Из его отражения смотрел избитый, окровавленный человек с дырой вместо переднего зуба. Человек, который час назад был хозяином жизни. А теперь… Теперь он просто мясо.

Он закрыл глаза. Но тут же в камеру вошла Марго с ведром холодной воды и вылила ему на голову.

— Хуясе! Спим, значит? Я ебальник не треснет? — хмыкнула она и ушла, насвистывая какую-то блатную мелодию.

Чугун сидел в темноте, дрожа от холода и боли, и смотрел в зеркало. Смотрел на человека, которого медленно, методично, шаг за шагом превращали в ничто.

На следующий день дверь в подвал распахнулась снова. Чугун, привязанный к стулу, даже не поднял головы. Силы кончились ещё ночью. Спать ему не давали, каждый час Марго или Квадрат заходили в камеру, выливали на него ведро ледяной воды, орали в ухо, били по щекам. Иногда просто стояли и смотрели, как он клюёт носом, чтобы в последний момент рявкнуть и вернуть его в реальность.

Теперь он висел на верёвках, и только они удерживали его от падения. В зеркале напротив отражался опухший, залитый засохшей кровью мужик, уже очень отдалённо напоминающий вчерашнего сильного человека, Чугуна.

— Доброе утро. — Игорь вошёл первым, всё с тем же чемоданчиком. За ним — Марго с Гнидой на поводке и Квадрат с оцинкованным ведром. — Как спалось?

Чугун молчал. Его язык распух, во рту всё ещё чувствовался металлический привкус крови.

— Вижу, не очень. — Кочетков поставил чемоданчик на пол и сел в кресло. — Но ты не переживай. Сегодня мы не будем тебя резать. Сегодня у нас день немного другого профиля. День унижений.

Марго вдруг захлопала в ладоши, будто Кочетков только что объявил о празднике.

Игорь кивнул Квадрату. Тот подошёл к Чугуну, одним движением развязал верёвки и швырнул его на пол. Пленник рухнул лицом в бетон, не успев даже выставить руки.

— Для начала — водные процедуры, — объявил Игорь. — Марго, прошу.

Девушка подтащила к центру камеры ведро с коричневой жижей, в которой плавали какие-то ошмётки. Вонь ударила в нос, и даже Гнида, привыкший ко многому, тихо заскулил. — Это то, что осталось от твоих людей. Гнида бережно собрал их с асфальта. Всё как ты любишь: немного дерьма из кишок, кровь, мозги, обрывки кожи. М-м-м, вкуснятина…

Квадрат схватил Чугуна за шкирку, поднял, как щенка, и рывком сунул головой в ведро. Пленник забился, но здоровяк держал крепко. Жижа хлынула в нос, в уши, в рот. Чугун закашлялся, захлебываясь содержимым и попытался вырваться. Бесполезно, здоровяк держал крепко. Через полминуты Квадрат вытащил его и бросил обратно на пол.

Чугун лежал на бетоне, кашляя и отплёвываясь. Его лицо было перемазано коричневой слизью, в волосах застряли какие-то ошмётки. Он попытался стереть грязь с глаз, но лишь ещё хуже размазал.

— Вот так, — одобрил Игорь. — Теперь ты начинаешь напоминать то, кем являешься на самом деле. А правда в том, что ты просто говно. Ну а я предлагаю двигать дальше.

Кочетков повернулся к Квадрату:

— Обоссы его.

— Чего? — нахмурился здоровяк.

— Обоссы, что непонятного? Ты