Штаб армейский, штаб фронтовой - Семен Павлович Иванов

год он находился на Ходынке, и в нем были представлены все школы Московского военного округа: Рязанская, Орловская, Артиллерийская имени Л. Б. Красина, а также дивизия особого назначения и Военная академия имени М. В. Фрунзе. В те годы Москва кончалась в районе Белорусского вокзала, поэтому было достаточно места для стрельбищ и учебных полей. Здесь мы делали топографические съемки. Сдавая зачет, готовили отчетную топографическую карту и карту маршрутной съемки. Но близость Москвы все же мешала, и в 1927 году отвели новое место для лагерных сборов — близ города Гороховец Владимирской области.

Программа второго года обучения была очень разнообразной и сложной. С ее усвоением курсант приобретал знания и навыки, необходимые командиру взвода; на третьем курсе они совершенствовались и закреплялись. Вот основные предметы второго курса: история партии; история военного искусства; тактика; уставы; география и топография; порядок составления боевой и строевой документации. Наряду с этим — теория и практика стрельбы из всех видов оружия, в том числе в составе пулеметной (четыре «максима») и артиллерийской (три 76-миллиметровых орудия) батарей. Изучалось и иностранное оружие, например, станковые пулеметы Шварца, Лозе, Кольта и др. Постоянно держали нас в курсе международных событий.

Одним из любимейших моих предметов была история военного искусства, которую преподавал Иоаким Иоакимович Вацетис. Он начал службу в царской армии еще в 1891 году. Через шесть лет окончил Виленское юнкерское училище, а в 1909 году — Академию Генерального штаба. Во время первой мировой войны командовал 5-м Латышским полком, отличился в боях. В дни Великого Октября вместе с частью перешел на сторону Советской власти. И. И. Вацетис внес существенный личный вклад в победу над интервентами и белогвардейцами. Командовал Восточным фронтом, а затем в 1918–1919 годах являлся Главнокомандующим Вооруженными Силами Республики. Военные познания его были энциклопедичны, причем историю гражданской войны и борьбы с интервентами мы получали, как говорится, из первых рук; Иоаким Иоакимович много рассказывал нам о своих встречах с В. И. Лениным, о его руководстве ходом боевых действий на всех фронтах. Едва ли есть необходимость говорить о том, какую громадную пользу мы извлекали, слушая лекции И. И. Вацетиса по всемирной и особенно отечественной истории войн и военного искусства.

Курсанты беззаветно любили и уважали своих командиров и преподавателей — Бердникова, Лизнарда, Лицита, Толпежникова, Рощина, Яковлева. Вспоминается такой случай: у нашего командира Бердникова в трамвае был похищен револьвер. Мы, в том числе и я, просили Бердникова пока никому об этом не докладывать, а курсант Локотко, бывший беспризорный, сумел через прежних своих друзей по знаменитой Сухаревке найти и вернуть командиру украденное оружие. Локотко был чудесный парень. В годы войны он командовал танковым полком, был неоднократно ранен и удостоился многих наград.

Кормили нас в школе очень хорошо, курсантский паек был вполне достаточным. Я до сих пор с восхищением вспоминаю организацию питания там и вообще работу тыла. Курсантов приучали к культуре и в столовой: была заказная система, на столах у каждого всегда имелись не только ложка, вилка, но и нож, салфетка. Такого я ранее не видывал.

Как упоминалось выше, на третьем году пребывания в школе курсанты закрепляли все приобретенное. Мы почти непрерывно работали в поле и войсках, приобретая навыки командиров. На третьем курсе я был назначен помощником командира учебного взвода и стал носить на петлицах по три треугольника. Фактически же приходилось командовать взводом курсантов, руководить материальным обеспечением занятий, следить за оружием и уходом за ним. На мне лежало все взводное хозяйство, но главным, конечно, было проведение занятий по уставам, тактике и строевой подготовке.

Вообще из нас готовили общевойсковых командиров-единоначальников. После школы путь лежал в полк на должность командира взвода, а далее — по способностям. Большинство и пошли по командирской стезе, но немало моих однокашников стали замполитами, начальниками боепитания, вещевой и продовольственной служб и т. п. Здесь сказалась универсальность нашей подготовки в школе, и она, полагаю, была вполне оправданной, ибо командир-единоначальник обязан знать досконально все службы. Особенно это важно для командиров частей и соединений.

В 1928 году по рекомендации комсомольской организации, а также двух коммунистов — начальника курса Лицита и секретаря парторганизации Жердева я был принят кандидатом, а через год стал членом ВКП(б). Таким образом, вот уже шесть десятилетий как я в рядах ленинской партии. Ее судьба стала моей судьбой, я рос и мужал в нашей большой семье коммунистов, вместе с товарищами учился, закалялся, набирался политического и жизненного опыта. И думаю, что все, о чем я буду рассказывать дальше, как раз и выразит по своей сути неотделимость моей личной судьбы от судьбы партии.

По окончании школы все мы были хорошо обмундированы и получили месячный отпуск. И вот в форме краскома с двумя кубарями на петлицах, впервые в жизни в хромовых сапогах, в длинной комсоставской шинели, с чемоданом, наполненным московскими гостинцами для родителей и малышей, я приехал в родное Поречено. Сколько было радости, сколько односельчан перебывало у нас, чтобы полюбоваться своим, деревенским краскомом! Думаю, что подобные эпизоды наглядно показывали крестьянам, что Советская власть — это их родная, кровная власть.

Сельчан тогда очень волновали и тревожили вопросы коллективизации. В той мере, в какой сам был в курсе событий, я постарался разъяснить землякам суть дела. Однако, не скрою, тревога за судьбу родной деревни и моих близких в не изведанных еще на практике условиях передалась и мне. На политзанятиях нам разъясняли, что коллективизация будет проводиться на основе широкого внедрения высокопроизводительных сельскохозяйственных машин и механизмов, но ни в нашей деревне, ни в соседних их не было видно, хотя создание колхозов шло полным ходом. Для нынешнего читателя не секрет, что тогдашние наши тревоги, к сожалению, во многом оправдались. Жизнь в колхозных деревнях складывалась трудно, а судьба многих селян, несправедливо зачисленных в кулаки, оказалась трагической…

Глава вторая

СТАНОВЛЕНИЕ

Быстро пролетел отпуск, и я покинул родное Поречено. Дома встретился со своими родными и друзьями, кроме брата Федора, пошедшего по моим стопам и занявшего мое место в школе имени М. Ю. Ашенбреннера. Впоследствии он вырос до генерал-лейтенанта авиации. С небом связал свою военную судьбу и брат Петр, ставший генерал-майором авиации.

Учебу я закончил по первому разряду и