Леонид Заманский: человек без страха - Сергей Владимирович Киреев

Он столько навыращивал растений,

Что хрен вы переплюнете его!

Хочу, — сказал, — почтить его могилу,

Хочу букет на мраморной плите

Оставить, чтоб душе спокойно было,

Как птицам в поднебесной высоте!»

Признаться, мы немного удивились.

К чему бы это всё? «Послушай, Коль,

Нам кажется, тут вредный фактор вылез –

А именно чрезмерный алкоголь.

Ну кто в нормальном виде, не под пыткой

Нести способен этакую хрень?

Лишь у кого от крепкого напитка

Мозги немного сносит набекрень».

Мы как-то даже были в лёгком шоке,

Когда он нам сказал, что у него

Растут на огороде артишоки,

В которых мы не смыслим ничего.

Мы многого не знаем в этой жизни,

И Коля пояснил, что, мол, они

Цирроз предотвращают в организме,

А это актуально в наши дни.

-10-

Интересная, в общем, картина,

Я все факты собрал воедино –

Тут не просто одна болтовня,

Тут проклюнулся контур сюжетный –

Это я объясняю конкретно,

В чём и как осенило меня.

Он же дачник! А что это значит?

Что искать его надо на даче!

Там какой-никакой огород –

Может, он там наткнулся на вилы,

Или балка его придавила

В ходе срочных ремонтных работ,

Или даже коза забодала –

Там свои отморозки, вандалы!

Или шмель, агрессивный подлец,

Укусил его, нашего Колю,

И тоска у него поневоле,

Что уже ему крышка, конец!

Вон как всё я распутал, расчислил,

И в каком-то, наверное, смысле

Шерлок Холмс я по складу ума!

Да, дедукция — дело такое,

Что как начал кумекать башкою,

Всё решит она дальше сама!

Короче, в этих мыслях, в тот же вечер

Я встретил Лёню в аэропорту,

И мы с ним понеслись, мотор калеча,

В какую-то глухую темноту.

От скорости, казалось, даже пламя

Беснуется у нас под колесом,

И Лёня, впившись в руль, скрипел зубами:

«Держись, Колюха, мы тебя спасём!»

Поскольку против лома нет приёма,

Я захватил с собою некий ствол,

Который я на рынке возле дома

Недавно по дешёвке приобрёл.

Держать в бою равнение на знамя

И топать без оружия вперёд

Непродуктивно, если вдруг с ломами

Тебя встречают люди у ворот.

Что ж, два часа, и мы почти у цели –

Заросший старый пруд, густая рожь,

Посёлочек — и мы в него влетели –

Дубки там, что ли, Горки, хрен поймёшь.

И сразу — бряк! В какое-то болото,

В разлившуюся грязь, точней сказать,

Мы плюхнулись, аж даже неохота

Теперь про всё про это вспоминать.

Кругом одна сплошная темнотища.

Мы вылезли, и, жалок, одинок,

На нас глядит, как будто что-то ищет

С пригорка непонятный огонёк.

Что ж, нам туда, ведь знают даже дети,

Что в темноте прокладывать пути

Имеет смысл лишь там, где что-то светит,

Куда хоть как-то можно доползти.

-11-

Мы за час доплелись. Скромный домик

У обрыва стоит, словно гномик,

Мы в него потихоньку вошли.

Мужики за столом выпивают

И романс под гармонь исполняют,

Что цветы, мол, в саду отцвели.

Я немного знаком с этой темой.

Там не просто цветы — хризантемы,

Там серьёзное дело, любовь!

Серый кот среди хлама и сора

Спит, подлец. И участники хора

Нам по полной налили без слов.

И, махнув стопаря для сугрева,

Мы включились по ходу припева –

Так сказать, поддержали вокал!

Я гляжу, а в углу у окошка

Коля Пронин рубает окрошку –

Программист наш, который пропал!

Мы к стене его с Лёнькой припёрли:

«Руки вверх!» Он мычал, будто в горле

Перекрыли ему кислород,

Будто рот залепили замазкой,

И сказал ему Лёня Заманский:

«Ты чего натворил, идиот?

Который день уж только нам и снится,

Что где-то ты один — вдали, в беде.

Твоя жена все морги и больницы

Обшарила, но нет тебя нигде.

Без смысла, как абстрактная скульптура,

Компьютер на работе твой стоит,

Залита коньяком клавиатура,

И пивом, и портвейном стол залит.

На то свои особые причины:

Стеная втихомолку и скорбя

Ввиду твоей безвременной кончины,

Твои коллеги пили за тебя.

Они потом на закусь поднажали,

Пошли, как говорится, напролом, –

Системный блок царапая ножами,

Они селёдку резали на нём.

Для них-то было всё как на ладони,

Раз нет тебя — отсюда этот шаг!

Из-за тебя, выходит, Коля Пронин,

У нас теперь с оргтехникой бардак».

Тяжёлый, рыхлый, серый, словно студень,

Табачный дым нам глотки забивал.

«Ты нам скажи, а кто все эти люди, –

Спросил я Колю, с кем ты выпивал

Все эти дни, с кем был душевно близок,

В салат кромсал солёный огурец,

И сам-то не мираж ли ты, не призрак,

И где твоя машина, наконец?!»

И зубы, как патроны в патронташе,

Забрякали в его раскрытом рту.

Он улыбнулся: «Там же, где и ваша, –

Ушла на дно, в пучину, в темноту»

-12-

Он сказал: «Я по делу на дачу

На полдня завернул. Я не трачу

Драгоценного времени зря.

Еле-еле последние мили

Я проехал — дожди молотили

Всю неделю в конце сентября.

Хоть бы как доползти — не до жиру;

Лужи, лужи, как чёрные дыры,

А одна, вон, размером с Байкал,

Ну, почти что с него, и в неё-то

Я на спуске, в конце поворота,

Как последний придурок, попал.

И под ветра осеннего вопли

«Жигули» мои сразу утопли,

Я пошёл вместе с ними на дно.

Всё не так под водой, всё кривое,

Я окно выбивал головою,

Бог со мной был в тот день заодно.

Это факт, потому что я вылез.

Там мальки надо мною глумились:

«Не спеши, оставайся, чудак!»

Ну и что мне сказать теперь, братцы –

Что в России нельзя расслабляться?

Так ведь это все знают и так!»

Короче, где-то он в далёкой дали

Нашёл и трос, и трактор, кинул клич

Парням, которых мы и увидали,

Приходующих Колькин магарыч.

Да, вот они, нормальные ребята, –

Бульдозерист, механик, комбайнёр, –

Димон, Петруха, Зотовы — два брата,

Витёк и Васька — в общем, весь набор.

Там всё, что надо, булькает в бокале.

Нам предложили рядышком присесть.

«Ребята, выручайте, — мы сказали, –

За нами не заржавит, деньги есть».

Димон ответил: «Есть альтернатива –

Ваш Колька научил меня словам,

Звучащим непривычно и красиво,

Так вот я расшифровку лучше дам.