Мемуары Эмани - Нина Алексеевна Ким

– Детей жалко, кушать им нечего, бедные они.

– Не бедные, а ленивые, – повторяла я слова бабушки.

Часто потом я встречала в жизни таких «бедных» людей, которые ждали подачки, потому что не хотели работать. Нет бедных и богатых, есть трудолюбивые и лентяи. Вторые не хотят лишний раз подняться, чтобы заработать на кусок хлеба. Никогда не подаю старухам, которые стоят в переходах метро с протянутой ладонью. Молодость прогуляли и сейчас просят милостыню, чтобы не работать. Нет такой старости, которая не позволила бы заботиться о себе.

* * *

Останавливаюсь, чтобы справиться с волнением, глубоко вдыхаю воздух. Покрутила колесико крана, из носика полилась неожиданно сильная струя воды, я припала к ней, как в детстве, облив себя холодными брызгами. Напилась и пошла знакомой дорогой к нашему двору. Остановилась. Полуразрушенный дом смотрит на меня пустыми глазницами окон. Здесь находились две комнаты с деревянными полами. В одной из них на единственной кровати спали родители. Из спальни дверь вела в другую комнату, где хранилось самое ценное.

На этом месте отец сидел по ночам, прислонив ухо к радиоприемнику. Узенькая полоска светилась непонятными словами: Вильнюс, Рига, Амстердам, Москва. Каждый раз, прилетая в новый город, вижу папин силуэт в темноте и светящиеся буквы на маленьком экране, красивые и таинственные.

Наверное, он пытался вырваться из жизни, опутанной колючей проволокой. Иначе зачем бы ловил сквозь шорохи и треск радиоволн сигналы далеких городов, куда ему никогда не попасть.

Днем я тайком пробиралась в комнату, важно покашливала, как отец, садилась на его место. Водила пальцем по стеклу приемника и не понимала, почему отец сидит здесь часами со странным выражением лица.

Окно с решеткой, шифоньер, кожаный диван и пузатый сервант. Огромный холодильник «Днепр» высился в комнате между книжной этажеркой и маленькой печью, которую топили очень редко.

Я присела на обломок кирпича и закрыла глаза. Пузатый сервант хранил кучу секретов. Мама запирала дверцы, забирала ключ с собой и прятала в надежном месте. Зря прятала. Два поворота концом ножниц, щелчок – и секретов нет.

Чаще всего мама шуршала бумагами. Справка: «Выдана Тян Алексею. Место рождения – Приморский край». Цифры неинтересные, кто где родился. У мамы тоже: «Ким Ольга Бандеевна». Диплом: «Выдан Тян Алексею». Оказывается, папа учился в каком-то техникуме ирригации и водного хозяйства, поливальщиком был.

Вот стопка аккуратно перевязанных фотографий. Быстро пересматриваю. Эту видела много раз: отец с широкими темными бровями и рядом мама. Я смеялась, глядя на нее. Смешная, в белом платье, волосы вьются до плеч, руки сложены на спинке стула так, чтобы часики были видны. Наверное, фотограф всем женщинам одни и те же часики цеплял. Лицо напряженное, смотрит в одну точку, ждет, когда птичка вылетит. Я смеялась, потому что никогда не видела ее в таком наряде и с дурацкими локонами на голове. Мне все выстригли, а ей кудри накрутили.

В другом отделении лежали чашечки и блюдечки, в которые накладывали еду по праздникам для гостей. В жестяной коробке бренчала мелочь. Вдоволь накопавшись, я захлопывала дверцы – два поворота ножичком в обратную сторону и щелчок.

В комнате было всего два окна. Одно выходило во двор к соседям, можно было сидеть и смотреть на их жизнь, как в кино. Маленькая щуплая женщина в платочке сновала по двору, целый день хлопала дверь. Иногда к ним приезжали гости, шумно обнимались во дворе и гортанно выкрикивали непонятные слова. Мы плотно задвигали занавески, чтобы скрыть от них кадры нашей неприглядной жизни.

Второе окно выходило на сторону к другим соседям, которые любили тухлые яйца. Но эту историю я расскажу чуть позже. С их стороны я частенько подглядывала в наше окно, чтоб узнать, кто дома и что творится там.

Однажды услышала крики отца и матери, они спорили о чем-то. Мама, прижав руки к груди, отчаянно и беззащитно смотрела на папу. Мне так жалко стало ее, я ударила камнем по стеклу, чтобы переключить их внимание, и убежала в сарай.

Был ноябрь, холодный, с ветром и дождем. Вместо стекла дыру залепили целлофановой пленкой, которая хлопала с шуршанием всякий раз, когда открывали и закрывали дверь. И каждый раз мне говорили:

– Кто тебя просил?

* * *

Боже, каким маленьким дом был в действительности. На месте кухни валялись остатки кирпичей, из которых была сложена печь. На ней стоял огромный казан, в котором бабушка готовила еду. Она бегала вокруг него, подкидывала дрова в топку и следила, чтобы огонь был ровным. Через какое-то время снимала крышку с казана и осторожно доставала пигодя – паровые пирожки. Улыбаясь сквозь облако пара, протягивала мне самый первый и радовалась:

– Не сели, смотри, какие пышные и мягкие.

Пигодя от бабушки

(корейские пирожки на пару)

Ингредиенты: 600 г муки, 300 г воды, 1 ч. л. сахара, 1 пакетик дрожжей, 200 г свинины, 400 г капусты белокочанной, 2 луковицы, красный перец и кориандр по вкусу, 4–5 зубчиков чеснока, 3 ст. л. соевого соуса, 1 ч. л.кинзы, 4 ст. л. растительного масла.

Способ приготовления:

1. Замешиваем обычное дрожжевое тесто: в теплой воде разводим дрожжи, сахар, соль и 1 ст. л. растительного масла и ставим на час в теплое место, чтобы тесто поднялось.

2. В это время готовим начинку. Рубим мясо для фарша.

3. Шинкуем капусту, режем лук.

4. В разогретую сковороду наливаем растительное масло, обжариваем лук и мясной фарш.

5. Следом добавляем капусту и ждем, пока она осядет, до готовности доводить не надо.

6. Добавляем специи, начинка готова.

Тесто уже поднялось.

1. Делим его на колобки по нужному размеру и раскатываем.

2. Кладем начинку и лепим в форме пирожка.

3. Кладем пирожки на листы мантоварки, смазанные растительным маслом, швом вниз. Они должны расстояться минут пятнадцать.

4. Пока пигоди расстаиваются, ставим нижнюю часть мантоварки с водой на огонь.

5. Когда вода закипит, ставим верхнюю часть с пигодя на огонь и варим минут 30–35.

6. Обязательно крышку кастрюли обмотать полотенцем, чтобы испаряющаяся вода не капала на пирожки.

7. Открывать мантоварку в процессе варки не надо, пирожки опадут.

8. Выключаем огонь и ждем еще пять минут.

9. Есть можно с соевым соусом, заправленным по вкусу перцем и кинзой.

* * *

А вот здесь была пристройка к основному дому. Дед сложил в комнате печь. Дымоход шел под полами, которые были всегда горячими. Кудури – так называют традиционную корейскую печь. В дальнем углу было место деда, потом в ряд ложились бабушка и дети. По ночам амя обнимала меня и рассказывала бесконечные истории, которые я слушала вполуха.

– Каждую весну девушки соревновались, кто