Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 4. Стихотворения. Поэмы (1918–1921) - Николай Степанович Гумилев

Европеец дивится, как странно похожи

Друг на друга народ и отчизна его.

II

Колдовская страна! — Ты на дне котловины,

Задыхается, солнце палит с высоты,

Над тобою разносится крик ястребиный,

Но в сияньи заметишь ли ястреба ты?

Пальмы, кактусы, в рост человеческий травы,

Слишком много здесь этой паленой травы,

Осторожнее! в ней притаились удавы,

Притаились пантеры и рыжие львы.

По обрывам и кручам дорогой тяжелой

Поднимись, и нежданно увидишь вокруг

Сикоморы и розы, веселые села

И широкий, народом пестреющий луг.

Здесь колдун совершает привычное чудо.

Там, покорна напеву, танцует змея,

Кто сто таллеров взял за больного верблюда,

Сев на камне в тени, разбирает судья.

Поднимись еще выше: какая прохлада!

Словно позднею осенью пусты поля,

На рассвете ручьи замерзают, и стадо

Собирается в кучи под кровлей жилья.

Павианы рычат средь кустов молочая,

Перепачкавшись в белом и липком соку,

Мчатся всадники, длинные копья бросая,

Из винтовок стреляя на полном скаку.

И повсюду вверху и внизу караваны

Дышат солнцем и пьют неоглядный простор,

Уходя в до сих пор неоткрытые страны

За слоновою костью и золотом гор.

Как любил я бродить по таким же дорогам,

Видеть вечером звезды, как крупный горох,

Выбегать на холмы за козлом длиннорогим,

По ночам зарываться в седеющий мох.

Есть музей этнографии в городе этом

Над широкой, как Нил, многоводной Невой,

В час, когда я устану быть только поэтом,

Ничего не найду я желанней его.

Я хожу туда трогать дикарские вещи,

Что когда-то я сам издалёка привез,

Слышать запах их странный, родной и зловещий,

Запах ладана, шерсти звериной и роз.

И я вижу, как южное солнце пылает,

Леопард, изогнувшись, ползет на врага,

И как в хижине дымной меня поджидает

Для веселой охоты мой старый слуга.

11. Галла

Восемь дней из Харрара я вел караван

Сквозь Черчерские дикие горы

И седых на деревьях стрелял обезьян,

Засыпал средь корней сикоморы.

На девятую ночь я увидел с горы —

Эту ночь никогда не забуду! —

Там, далёко, в чуть видной равнине костры,

Точно красные звезды, повсюду.

И помчались одни за другими они,

Словно тучи в сияющей сини,

Ночи трижды святые и яркие дни

На широкой галласской равнине.

Всё, к чему приближался навстречу я тут,

Было больше, чем видел я раньше,

Я смотрел, как огромных верблюдов пасут

У широких прудов великанши;

Как саженного роста галласы, скача

В леопардовых шкурах и львиных,

Убегающих страусов рубят сплеча

На горячих конях-исполинах;

И как поят парным молоком старики

Умирающих змей престарелых,

И, мыча, от меня убегали быки,

Никогда не видавшие белых.

Вечерами я слышал у входа пещер

Звуки песен и бой барабанов,

И тогда мне казалось, что я Гулливер,

Позабытый в стране великанов.

И таинственный город, тропический Рим,

Шейх-Гуссейн я увидел высокий,

Поклонился мечети и пальмам святым,

Был допущен пред очи пророка.

Жирный негр восседал на персидских коврах,

В полутемной, неубранной зале,

Точно идол в браслетах, серьгах и перстнях,

Лишь глаза его дивно сверкали.

Я склонился, он мне улыбнулся в ответ,

По плечу меня с лаской ударя,

Я бельгийский ему подарил пистолет

И портрет моего государя.

Всё расспрашивал он, много ль знают о нем

В отдаленной и дикой России,

Вплоть до моря он славен своим колдовством,

И дела его точно благие:

Если мула в лесу ты не можешь найти

Или раб убежал, беспокойный,

Всё отыщешь ты, давши обет принести

Шейх-Гуссейну подарок пристойный.

12. Сомали

Помню ночь и песчаную помню страну

И на небе так низко луну,

И я помню, что глаз я не мог отвести

От ее золотого пути.

Там светло и, наверное, птицы поют

И цветы над прудами цветут,

Там не слышно, как бродят свирепые львы,

Наполняя рыканием рвы,

Не хватают мимозы колючей рукой

Проходящего в бездне ночной.

В этот вечер, лишь тени кустов поползли,

Подходили ко мне сомали,

Вождь их с рыжею шапкой косматых волос

Смертный мне приговор произнес,

И насмешливый взор из-под спущенных век

Видел, сколько со мной человек.

Завтра бой, беспощадный томительный бой,

С завывающей черной толпой,

Под ногами верблюдов сплетение тел,

Дождь отравленных копий и стрел...

И до боли я думал, что там, на луне,

Враг не мог бы подкрасться ко мне.

Ровно в полночь я мой разбудил караван,

За холмом грохотал океан,

Люди гибли в пучине, и мы на земле

Тоже гибели ждали во мгле.

Мы пустились в дорогу. Дышала трава,

Точно шкура вспотевшего льва,

И белели средь черных священных камней

Вороха черепов и костей.

В целой Африке нету грозней сомали,

Безотраднее нет их земли,

Сколько белых пронзило во мраке копье

У песчаных колодцев ее,

Но приходят они и сражаются тут,

Умирают