Девочка из черного мрамора - Ася Александровна Плошкина

оглядела зеленые обои в цветочек, темные деревянные панели, красивый паркет и лепнину на потолке. Чистый восторг. Было бы здорово, если бы и у нее в комнате был такой потолок, с выпуклыми листьями, веточками и цветами, – а он там совершенно обычный, ровный. Кажется, натяжной.

Полине досталось место напротив. А вот рядом оказалась та самая девушка с длинными волосами – про себя Тамара уже окрестила ее «Мисс мира». Волосы лежали у нее на спине мерцающим атласным полотном. В отличие от Тамары и Полины, одетых вполне буднично, она нарядилась в темную плиссированную юбку выше колен и белую блузку с пышным синим бантом-галстуком. «Прямо девочка-отличница из американского сериала про подростков», – усмехнулась про себя Тамара.

Но тут «мисс мира» повернулась к ней, прошлась быстрым взглядом по растрепанным волосам с синими кончиками, пылающим щекам, платью оверсайз. Когда она заметила браслеты на Тамарином запястье – штук пять или шесть пестрых полосок, некоторые уже ощутимо потрепанные, – уголок ее красивых пухлых губ пополз вверх.

Тамара едва удержалась от того, чтобы спрятать руки под стол. В голове зазвучал издевательский голос Вики, «звезды» ее «творческого» лицейского класса: «Это что? Фенечки? Угораешь по девяностым или как?» Ничего плохого ни в фенечках, ни в том, чтобы угорать по девяностым, не было, но почти все почему-то засмеялись. И этот маленький эпизод сразу же задал тон, который окрасил все семь месяцев, что Тамара провела в лицее.

– Необычно, – улыбнулась «мисс мира». – Я такие видела на какой-то фешен-съемке, кажется в стиле бохо.

Тамара попыталась расслышать в ее голосе насмешку, но ничего такого не было. И улыбалась «мисс мира» тоже совершенно искренне, беззлобно.

– Спасибо. – Тамара потеребила браслет с рисунком в виде воздушных шаров и облаков. – Мне тоже нравятся.

– Ты сама плетешь? – Из-за плеча «мисс мира» показалась еще одна девочка, с буйными кудряшками, собранными в высокий пышный хвост.

– Угу.

– Здорово! Я бы не смогла, у меня руки из одного места, – хохотнула кудрявая.

«Мисс мира» ее поддержала, и Полина тоже. Тамарины щеки растянулись в глупой смущенной улыбке.

– Как вас зовут? – спросила «мисс мира». – Меня Лера.

– А я Нина, – подхватила кудрявая.

Тамара и Поля тоже представились. Завязался не особо содержательный и немного неловкий разговор: кто откуда приехал, кто где раньше учился, сколько кому лет. Всем четырем оказалось по четырнадцать, Тамару и Леру родители привезли из Москвы, Полю из Петербурга, а Нина жила ближе всех – в Калининграде.

– Везет, – вздохнула Поля. – Пара часов – и ты дома.

– Ну, это как посмотреть. – Нина засмеялась. – К вам зато родители не будут каждую неделю приезжать, расспрашивать, что вы тут делаете и как учитесь.

– Зато звонить будут, – закатила глаза Тамара.

Остальные понимающе вздохнули. Все, кроме Леры.

– Я была бы не против, если бы мои мама с папой приезжали. Но папу сейчас опять по работе отправили за границу, на этот раз в Португалию, а мама поехала с ним. Поэтому я здесь. Чтобы образование не страдало из-за постоянных переездов.

Она произнесла все это с таким важным, даже немного чопорным видом, что никто не нашелся, что ответить.

В коридоре что-то загремело. Через минуту выяснилось, что это тележка с дымящейся едой. Две приветливые женщины в белых халатах и колпаках расставили на столах тарелки с рисом и форелью под сливочным соусом. Рядом появились корзинки с хлебом и чаши с овощным салатом. Стаканы наполнились морсом или минералкой.

– Всем добрый вечер.

Тамара обернулась. В дверях, сунув руки в карманы брюк, стоял мужчина чуть старше ее папы.

– Андрей Евгеньевич! – обрадовалась Марина. – А у нас как раз все в сборе.

– Отлично. – Мужчина улыбнулся широко и беззаботно, совершенно по-мальчишески. – Добро пожаловать в «Мастерскую дизайна личности»! Меня зовут Андрей Евгеньевич Озеров, я основатель и директор этого места. Хочу, чтобы вы сразу поняли: я на вашей стороне. – Он обвел столовую взглядом и ненадолго задержался на каждом лице.

Когда он дошел до Тамары, ей показалось, что его улыбка с ямочками на щеках адресована лично ей, и на душе стало теплее.

– Я не буду вызывать вас, как говорят, на ковер, не буду жаловаться вашим родителям на всякие глупости вроде несделанной домашки или плохо написанной контрольной. Это малодушный и устаревший подход. Зато если вас что-то беспокоит или вы просто хотите поговорить – приходите. Мой кабинет на втором этаже в правом крыле. Договорились?

– Да! – нестройно ответили несколько голосов.

Остальные предпочли отмолчаться, особенно старший стол, но по улыбкам было понятно, что директор всем понравился.

– Великолепно, – резюмировал Озеров. – Тем более что домашек и контрольных у нас тут нет. Ну почти. А теперь приятного аппетита. С младшими я прощаюсь до завтра, а со старшими мы сегодня еще увидимся. Думаю, нам всем стоит получше друг друга узнать. Я подготовил кое-что интересное.

Он подмигнул старшему столу. Потом развернулся и зашагал прочь по коридору, не вынимая рук из карманов и беспечно насвистывая какую-то мелодию.

– По-моему, ничего такой, – заметила Нина, отодвигая тарелку. – Интересно, что сегодня будет?

Глава 3. Сказка на ночь

После ужина седьмой и восьмой классы собрались в большой гостиной на втором этаже. Кремовые ковры, зеленые шторы, темный паркет, пейзажи на стенах и незажженный камин из белого мрамора. Тамара опустилась рядом с Полей на мягкий нежно-розовый диван и принялась перебирать браслеты на запястье.

Деревья за окном утонули в сгущающихся сумерках. О стекло легонько ударялись редкие капли – дождю не хватало сил, чтобы забарабанить как следует, и получался только чахлый и влажный «шлеп». В гостиной горел свет – приглушенный, желтоватый. Вместе с дождем и сумерками он ткал какую-то особую атмосферу – бархатную, пряную, согревающую. Как любимый Тамарин чай со специями. «Для того чтобы почувствовать что-то хорошее, – подумала она, – нужен контраст. Например, уют в разы уютнее, если за окном вечер и дождь, а не ясный солнечный день».

Появилась Марина и раздала всем блокноты и ручки – на случай если «Андрей Евгеньевич сообщит важную информацию, которую нужно будет записать». Наконец вошел Озеров. Дождался, пока все затихнут, провел пальцами по темным, с проседью волосам. В уголках его ореховых глаз собрались, намекая на улыбку, тонкие морщинки.

– Всем привет! Еще раз. Скажу сразу. Сначала я хотел попросить каждого из вас рассказать немного о себе: откуда вы приехали, что любите делать, о чем мечтаете, что вас больше всего бесит. Но потом, – поднял он ладони, останавливая волну испуганных шепотков, – я подумал: зачем? Никто не любит эту принудиловку. Это всегда так неловко…