Закон и Порядок - Никита Андреевич Борисов

— Крио-импульсные патроны, активировать, — скомандовал он оружию.

Выстрел прозвучал приглушенно сквозь пелену метели. Электро-магнитный импульсный заряд попал точно в руку Робокопа. Искры пробежали по металлическому запястью, заставив киборга выронить Auto-9, который с глухим звуком исчез в белой пустоте.

— Детройт в опасности, — начал Дредд, делая шаг вперед и проваливаясь в рыхлую поверхность. — Нам следует предварительно договориться...

Свист пуль прервал его слова. Снайперы на сторожевых вышках Детройта открыли огонь, но большинство выстрелов уходило в белую мглу. Буря была на стороне Дредда. Он нырнул за свой мотоцикл, наполовину занесенный метелью. Морозные кристаллы забились за воротник униформы, вызывая неприятное жжение на коже.

«Проклятье. Метель — мой единственный шанс», — пронеслось в голове Судьи.

Единственное из возможных решений пришло мгновенно. Дредд запрыгнул на мотоцикл и антигравитационные полозья взвыли, сбрасывая намерзший лед. Он рванул прямо на Робокопа, маневрируя между редкими пулями, которые снайперы выпускали практически вслепую.

Робокоп двинулся навстречу, его поврежденная рука искрила в морозном воздухе, но это не замедляло киборга, методично продавливающего путь через заносы.

В последний момент Дредд прыгнул с мотоцикла, перекатившись по хрустящей поверхности, которая смягчила его падение. Холод мгновенно пробрался под униформу. Тяжелая машина с воем врезалась в Робокопа, сбивая его с ног в вихре ледяной пыли.

Удар о промерзшую землю ошеломил Дредда на секунду — секунду, которой было достаточно. Из белой завесы появилась фигура Робокопа. На которого, влетевший в него мотоцикл, не произвел впечатления.Даже поврежденный, он двигался с пугающей эффективностью. Металлическая рука, обжигающе холодная сквозь воротник униформы, сомкнулась на горле Судьи, поднимая его над землей.

— Джозеф Дредд, вы арестованы, — прозвучал механический голос, от которого, казалось, воздух вокруг леденел. — Сопротивление бесполезно.

Дредд боролся, его тренированное тело напряглось до предела, ноги безуспешно пытались найти опору в рыхлой массе. Но легендарный Судья не мог противостоять силе боевого киборга. Металлические пальцы сжались сильнее, и темнота, чернее зимней ночи, накрыла его сознание.

Когда он пришел в себя, то был уже в камере детройтской тюрьмы. Титановые решетки и бетонные стены. Без шлема, без оружия, без знаков отличия. Его униформа, еще влажная от растаявшего льда, вызывала озноб. Но холод камеры был ничем по сравнению с ледяной яростью, кипевшей внутри.

— Вы нарушаете закон! — крикнул Дредд, его голос эхом отразился от промерзших стен. — Мы могли бы договориться!

Только тишина была ему ответом. За пределами камеры Детройт продолжал бороться с зимней стихией, не подозревая о настоящей буре, которая надвигалась на город.

Глава 4. Сомнения за решеткой.

Холод детройтской тюрьмы пробирал до костей, но не этот физический дискомфорт тревожил Дредда больше всего. Камера была стандартной — три на два метра бетонного пространства с узкой койкой, примитивным умывальником и унитазом из нержавеющей стали. Но стены, казалось, давили на него сильнее, чем должны были. Возможно, впервые в жизни легендарный Судья ощущал себя по-настоящему беспомощным.

Первые часы заключения он провел, методично изучая каждый сантиметр своей камеры, ища слабые места. Безрезультатно. Система безопасности тюрьмы Детройта была продумана с той же тщательностью, что и в Мега-Сити Один. Разница лишь в том, что здесь он был не надзирателем, а заключенным.

— Они всегда так делают с новичками, — раздался хриплый голос из соседней камеры. — Оставляют наедине с собой, чтобы ты поразмышлял.

Дредд не удостоил голос ответом, продолжая изучать решетки на двери.

— О, а ты гордый, — усмехнулся невидимый сосед. — Позволь представиться. Дункан — так меня называют здесь.

— Не интересуюсь, — коротко бросил Дредд.

— Неправда. Интересуешься. Просто не хочешь показывать. В твоей ситуации любой информационный источник ценен. Даже такой... эксцентричный, как я.

Что-то в интонациях незнакомца заставило Дредда прислушаться. Голос был не старым, но с тем особым тембром, который приобретается только с опытом. С большим опытом.

— Что ты знаешь? — наконец спросил он, подходя к стене, разделяющей их камеры.

— Видел, как тебя привели. Форма Судьи видна даже под слоем зимней грязи. К тому же, о тебе говорят все охранники. Дредд — легенда Мега-Сити Один.

В тусклом свете камеры Дредд попытался рассмотреть хоть что-то через крошечное вентиляционное отверстие, соединяющее их пространства. Он увидел лишь очертания сидящего человека — длинные волосы, собранные в хвост, и прямая осанка, несвойственная обычным заключенным.

— Ты не похож на преступника, — заметил Дредд.

Смех из соседней камеры был неожиданно мелодичным.

— Все мы преступники в глазах тех, кто пишет законы, Дредд. Вопрос лишь в том, какие правила ты нарушил.

— Закон есть закон. Он не меняется в зависимости от точки зрения.

— О, еще как меняется, — в голосе Дункана звучала странная нотка, словно он знал нечто недоступное другим. — Я видел, как законы пишутся, переписываются и стираются. Видел, как они превращаются из инструмента защиты в инструмент подавления. Правила игры всегда меняются, Дредд. Остаются только игроки.

— Звучишь как один из тех философов, чьи книги мы запретили.

— Возможно, потому, что они были правы? — снова этот мягкий смех. — Когда живешь достаточно долго, начинаешь видеть закономерности.

Дредд прислонился спиной к холодной стене, неосознанно подстраиваясь под ритм разговора.

— И сколько же ты прожил?

— Больше, чем можно представить. И меньше, чем хотелось бы.

— Говоришь загадками.

— Жизнь — загадка, мой временный сосед. Особенно когда эта жизнь не имеет конца.

Дредд хмыкнул. Видимо, ему достался в соседи очередной психически нестабильный субъект с манией величия. Впрочем, альтернативой было молчание и холод камеры.

— Что ты здесь делаешь?

— То же, что и все мы — жду. В конце концов, остаётся только один. Таково правило.

— Правило? — Дредд не смог скрыть интерес.

— Среди таких, как я. Мы сражаемся друг с другом через эпохи. Не по своей воле, а потому что так было задумано. Остаётся только один.

Дредд покачал головой. Определенно, шизофрения. Но этот Дункан говорил так уверенно, словно верил в каждое свое слово.

— И зачем тебе рассказывать это мне?

— Потому что ты слушаешь. А когда ты живешь так долго, как я, начинаешь ценить хороших слушателей.

Их разговор прервал резкий звук открывающегося замка. Тяжелая дверь камеры Дредда отъехала в сторону. На пороге стояла женщина в белом медицинском халате. Тёмные волосы с проседью были собраны в строгий