Галина Вишневская и Мстислав Ростропович. Концерт для голоса и виолончели. Неформальный разговор - Вадим Эмильевич Верник

— А Табаков в курсе твоей безумной затеи? — спросил я Богомолова.

— Да, Олегу Павловичу идея понравилась. Он сказал, чтобы я тебе позвонил.

Олег Табаков и Вадим Верник в зрительном зале МХТ имени А. П. Чехова. 2015 год. Фото Дмитрия Исхакова.

И вот мы впервые встречаемся на читке пьесы. «Мы» — это Ирина Апексимова и Ирина Пегова, Роза Хайруллина и Аня Чиповская, Михаил Пореченков и Николай Чиндяйкин, и примкнувший к ним я. Ждем Табакова. Актеры, конечно, шутят над моим предстоящим перевоплощением: я никогда не участвовал даже в драмкружке, а тут легендарная мхатовская сцена. Через несколько минут входит Олег Павлович. Со мной он здоровается так приветливо и одновременно буднично, как будто мы уже не раз партнерствовали с ним на сцене. Я сразу задышал гораздо свободнее. Спектакль по разным причинам не состоялся, но репетиции, которые продолжались несколько месяцев, навсегда в моей памяти.

Вернемся в 1994 год. Комната правления. Актеры читают пьесу «За зеркалом».

— Обычно на первой читке, — отмечает Сергей Шнырев, — все просто проговаривают текст, читают его по листочкам, впиваясь глазами в напечатанные слова.

А Вишневская — и это меня сразу поразило — уже знала весь текст наизусть. Весь! Это было настолько неожиданно. И — я тебе скажу, Вадим, хотя мне неловко об этом говорить, — это было ее лучшее, на мой взгляд (и не только на мой взгляд, мы с Татьяной Евгеньевной потом об этом говорили), исполнение своей роли. Вишневская ничего тогда не играла, ничего не изображала. Она просто и естественно передавала чувства и эмоции своей героини. Татьяна Лаврова, очень чуткий человек, даже смеялась в некоторых сценах — так Вишневская была органична. А на дальнейших репетициях Галина Павловна стала интонационно раскрашивать слова, как бы выпевать их, все больше и больше появлялись голосовые контуры. Стала уходить какая-то легкость. Особенно это ощущалось, когда из репетиционного зала мы переместились на сцену.

Галина Вишневская и Сергей Шнырев после премьеры спектакля «За зеркалом». МХАТ им. А. П. Чехова. 1994 год. Фото Игоря Александрова.

«За зеркалом». Репетиция с режиссером Вячеславом Долгачевым. МХАТ им. А. П. Чехова. 1994 год. Фото Игоря Александрова.

«За зеркалом». Матушка. Сашенька — Сергей Шнырев. МХАТ им. А. П. Чехова. 1994 год. Фото Игоря Александрова.

«За зеркалом». Репетиция. МХАТ им. А. П. Чехова. 1994 год. Фото Игоря Александрова.

«За зеркалом». Матушка. Сашенька — Сергей Шнырев. МХАТ им. А. П. Чехова. 1994 год. Фото Игоря Александрова.

«За зеркалом». Репетиция. МХАТ им. А. П. Чехова. 1994 год. Фото Игоря Александрова.

«За зеркалом». Галина Вишневская и Татьяна Лаврова на репетиции. МХАТ им. А. П. Чехова. 1994 год. Фото Игоря Александрова.

Я слушал рассказ Сергея Шнырева и вспоминал свои впечатления от Вишневской в спектакле «За зеркалом». Она играла Екатерину бесхитростно и наивно, и в этом была особая трогательность и даже какой-то шарм. Правда, когда на сцене появлялась актриса Лаврова, воплощавшая образ злобной интриганки, чувствовалась разница актерской оснащенности. С другой стороны, у этого спектакля была своя четкая цель — дать зрителям возможность вновь увидеть на подмостках великую Галину Вишневскую, а все остальное уже вторично.

— На следующую встречу, — продолжил свой рассказ Сергей Шнырев, — уже в репетиционном зале, Галина Павловна принесла… ящик красного вина. Она очень волновалась, ведь Художественный театр такая глыба. Галина Павловна понимала, что попала совсем в иную, непривычную для нее компанию, и ей важно было себя раскрепостить. После репетиции мы все вместе частично оприходовали подарок Вишневской.

Однажды на репетиции Галина Павловна забыла текст и очень переживала по этому поводу.

— Я ведь текст знаю. Но режиссер дал мне новую задачу, и текст вдруг вылетел из головы, — говорит она.

И тут Татьяна Евгеньевна Лаврова поинтересовалась:

— А как же вы поете? У вас в опере столько текста.

— Там совершенно другая техника. Например, вы попросите меня сейчас произнести текст из «Аиды» или «Евгения Онегина», и я этого сделать не смогу. А как только заиграет музыка, я вам все пропою.

Занятный штрих. Никогда раньше я не задумывался о том, что у оперных исполнителей может быть какая-то своя специфика запоминания текста.

— Вишневская приходила в театр за час до спектакля, — говорит Сергей Шнырев, — и всегда распевалась. «Так я разогреваю свой голосовой аппарат», — пояснила она мне. Екатерина Вторая, как известно, была пылкой натурой, и вот Вишневская себя так настраивала еще и для того, чтобы быть, может, более темпераментной на сцене.

— А как Галина Павловна относилась к тебе? Давала какие-то советы?

— Нет-нет, советы она не давала — ни мне, ни тем более Татьяне Евгеньевне. Скорее, впитывала то, что видела и слышала. Когда мы встречались после длительного перерыва, обязательно спрашивала, все ли у меня в порядке, есть ли какие-то проблемы. Это, наверное, больше материнская забота.

Однажды на репетиции возник щепетильный момент, когда нам предстояло с Вишневской поцеловаться. Она отказалась наотрез. «Не уговаривай, я этого делать не буду», — сказала Галина Павловна режиссеру. — «Почему?» — «Я стесняюсь».

Нашли компромиссное решение. Вместо поцелуя она меня обнимала, и мы прислонялись друг к другу щеками. Вишневская страстно прижимала меня к себе, очень страстно. Но на этом все заканчивалось.

Еще режиссер очень хотел, чтобы Галина Павловна в спектакле пела, — это же так логично. Но она не согласилась.

А я помню, что Вишневская в спектакле все-таки запела. В самом финале звучала «Колыбельная», не целиком, маленький фрагмент. Правда, полноценным пением это можно назвать с большой натяжкой. Галина Павловна, скорее, намечала вокальную фразу. Голос Вишневской звучит еле слышно, и это сознательный ход. В образе властной и полнокровной героини появлялась пронзительная нота.

Кстати, похожий прием использовал легендарный танцовщик Михаил Барышников. Лет восемь назад я видел в Риге его моноспектакль «Письмо к человеку» по дневникам