Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. Премия имени Шарля Бодлера. 200 лет со дня рождения - Коллектив авторов

В них разные начинки, но симбиоз основ…

Вот так сложил я пазлы с начала до седин,

Хоть языки и разны, но для души – один.

Кто в ожиданье чуда, кто сам его создал.

Смотри, вот у верблюда ведь тоже два горба,

Он может и в пустыне, он может по траве

Нести свою поклажу, решенье – в голове.

…Ты слышишь звук симфоний, чем жизнь так дорога,

В ней – женщины и кони, моря, леса, луга.

Я как медведь

Я, как медведь, чужую ем малину,

Не мыв, не проверяя на червей,

И ласково мне греет спину

Незлое солнце бывшей родины моей.

Малина вдоль дороги, у забора,

А если без ограды, то ничья.

Рву ягоды поспешно, без разбора,

Так путник жадно пьет из чистого ручья.

Наемся наперед? Да нет, едва ли,

Но не забыть – малину ем с куста –

Кусочек мира, что так пасторален,

В той новой жизни, что сегодня непроста.

Мороз добавил в снег крахмал

Мороз добавил в снег крахмал

С замерзших простыней,

Тот захрустел и застонал

Под тяжестью саней.

И лошади средь белых ос

Неслись, буланый вихрь,

Которому не брат мороз,

По-зимнему был лих.

Закутан в дедовский кожух,

Под боком, рядом с ним,

Я думал, маленький лопух,

Вся жизнь пройдет средь зим.

Давно то было, я подрос,

Сегодня среди тех,

Кто никогда не знал мороз,

Не мял руками снег.

Не хочешь выглядеть героем

Не хочешь выглядеть героем,

Не ищет сердце перемен,

И наслаждаешься покоем,

Пока судьба не дала крен.

И это счастье в самом деле,

Когда осеннею порой

Гармония в душе и теле

И вечность дышит за спиной.

Духи трав окружили меня

Духи трав окружили меня,

И пахнуло ромашкой, полынью.

Для кого-нибудь просто сорняк –

Я в них рос под небесною синью.

Но потом гравий, сталь и бетон,

Сладко-приторный запах бензина

В городской свой загнали загон,

Где власть духов природы бессильна.

Так и жил, плюс лосьон для бритья,

Водки, пива, вина ароматы.

Был им мальчиком я для питья,

Был пропавшим без детства солдатом.

Но, как эхо былых пустырей,

Потянуло полынью, ромашкой.

Я сижу у раскрытых дверей

С валерьянкой, налитой в рюмашку.

Заглянул на чердак

Заглянул на чердак недостроенной дачи.

Предзакатное солнце светило в него.

Тишина и июль. Здесь я понял, что значит

Ощущение счастья. Минута всего.

Запах хвойного дерева. Солнце ласкало

Стены гладкие, нежно желтел свежий тес.

Обостренная радость «живу!» вдруг запала

В мою душу. Навечно с собою унес.

Сад утренний

Сад утренний, он потаенный,

Не солнцем тронутый, росой,

Когда вхожу в него согбенный,

Не в латах витязя, босой.

Как странник из другого края,

Прошедший через зной пустынь,

Густую тень в себя вбирая,

Мне сердце шепчет: «Поостынь!

Взгляни, как тих он и спокоен,

Какая мощь ветвей, стволов.

Ты разве не устал от войн,

От жара солнца и костров?»

Едва ли жизнь – одно боренье.

И разве радость – только бой?

Она и садом удивленье,

И знание, что есть покой.

Я по утрам

Я по утрам – в них жизнь легка –

В рассветах таю.

И вместо кринки молока

Стихи читаю.

Как семечки, в стакан гребу,

Чтоб было с горкой,

Поэта строчки про тайгу

Да про махорку.

Который раз в своих стихах

Рифмует совесть,

Искал бы он, да впопыхах,

Другой бы глобус.

На этом горьком голубом

Он жить не может,

Но будет жить, его здесь дом,

И песни сложит.

И растворятся песни те

В морях и суше,

И будем верить в простоте:

Жизнь станет лучше!

Этот домик

Этот домик мне знаком,

Я бывал когда-то в нем.

Здесь гортензии кусты

И цветы, цветы, цветы.

Тут хозяин раньше жил,

Он мне верным другом был.

Нет его уж года два,

Но осталась жить вдова.

Мы с ней шкалик разопьем,

Вспомним вместе о былом.

На рюмашке хлеб лежит,

По щеке слеза бежит.

Нет здесь мраморной плиты,

Лишь цветы, цветы, цветы.

Памятью о том, кто жил,

Для других он их садил.

Шиповника кусты алеют

Шиповника плоды алеют

В кустах, что окружают сад,

Они неторопливо зреют,

Как много лет тому назад.

В другом саду я видел это,

Но тем же солнцем освещен

Вдвоем с тобой на склоне лета,

Был виноват я и прощен.

Шиповник доброю приметой

Остался в памяти тогда.

Я без тебя таким же летом

Стою, но знаю: «Никогда».

Далекая звезда

На звезде далекой, без названья,

И прекрасно-дивной, как мечта,

Исполняются заветные желанья

И царят любовь и красота.

На нее смотрели, может статься,

Вы когда-то в добрый телескоп,

Далека звезда, и людям не добраться

До нее сквозь вязь небесных троп.

Но мечтать о звездочке прекрасной,

Что в космической