Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина - Владимир Виленович Шигин

…Встань, великое время,

Девятнадцатый год!

Бескозырка, тельняшка,

Брюки клеш, брюки клеш,

Парабеллум да фляжка,

Клич иль окрик «Даешь!».

Реальность, конечно же, была далека от революционной романтики, хотя на севере России матросы и впрямь сыграли в установлении Советской власти не последнюю роль. Архангельские и вологодские крестьяне поначалу отнеслись к большевикам с недоверием, в союзниках же, напротив, видели защитников от возможного вторжения немцев из Финляндии. Вполне лояльно относились к ним и матросы флотилии Северного Ледовитого океана — как-никак недавние товарищи по оружию.

В июне 1918 года на заседании Северного областного комитета РКП(б) собравшиеся были вынуждены констатировать, что влияние большевиков в Архангельске практически незаметно. Местный губисполком пытался было заручиться поддержкой матросов флотилии Северного Ледовитого океана, но реальную опору нашел только в прибывших из Петрограда балтийцах.

В августе 1918 года заместитель председателя губисполкома большевик П. Ф. Виноградов наскоро сформировал в Котласе Красную Северодвинскую флотилию из кое-как вооруженных речных пароходов. Опираться ему пришлось на тех же немногочисленных матросов-балтийцев, поскольку местные речники (водники) постоянно митинговали, отказываясь считать себя мобилизованными, не подчинялись приказам и требовали повышения платы.

В конце августа 1918 года Виноградов во главе своей импровизированной флотилии двинулся вниз по Северной Двине навстречу белой. По итогам командующий войсками Северо-Восточного участка М. С. Кедров на радостях телеграфировал В. И. Ленину: «Наш отряд судов под командой товарища председателя Архангельского губисполкома Павлина Виноградова встретился с превосходными силами противника в устье Ваги и нанес противнику поражение. Из пяти неприятельских судов судно „Заря“ взято нами в плен со всеми припасами и грузами и четырьмя пулеметами». Вождь собственноручно начертал на телеграмме: «В печать. Крупная победа над англичанами и белогвардейской сволочью».

На самом деле пароход «Заря» выскочил на берег вследствие навигационной ошибки еще до начала боя и потерь в судовом составе у англичан и белых в этом бою не было. Однако их продвижению по рекам к Котласу и Вятке действительно удалось воспрепятствовать, так что первая операция справедливо расценивалась как успех.

Моряки Северодвинской флотилии. 1919 г. Архив журнала «Морской сборник»

Воодушевленный Виноградов предпринял явно авантюрную попытку прорваться с пятью пароходами и сухопутным отрядом к Архангельску, но в следующем же бою погиб. Большевики и матросы лишились харизматичного лидера и толкового организатора. Сразу же в отрядах возобновились пьянство, грабежи, дезертирство. Комиссар Северного фронта Н. Я. Кузьмин впоследствии признавал, что обстановка была довольно трудная. Моряки после успешных действий были обескуражены отступлением и драться не хотели. Привыкшие к чистой палубе корабля, они отвратительно чувствовали себя, когда им приходилось бороться на суше, иногда по колено в грязи, и на плохом пайке…

В сентябре 1918 года матросы просто бежали с Двинского фронта, чем фактически открыли дорогу противнику на Котлас. Создавшийся кризис удалось ликвидировать с огромным трудом. В том же сентябре анархиствующие матросы бросили охраняемую ими железную дорогу и отправились «гулять» в Вологду, где после серии грабежей устроили антисоветский мятеж, с трудом подавленный латышскими стрелками.

Бой кораблей Северодвинской флотилии с флотилией белогвардейцев и интервентов. 1919 г. Из архива журнала «Морской сборник». ЦГА ВМФ

Так что «революционные матросы» проявили себя далеко не лучшим образом. В декабре 1918 года командующий Северным фронтом И. П. Уборевич сообщал: «Моряки требуют обучения, пока это не стойкие роты, а толпа трусов…» Создается впечатление, что они больше бегали, чем воевали, зато практически все принимали участие в подавлении «антисоветских выступлений», то есть в карательных операциях.

В течение 1918 года боевые действия шли с переменным успехом. Решающую роль в войне на Севере сыграли разложение белой армии, полки которой почти полностью формировались из пленных красноармейцев, и нежелание англичан погибать за непонятные им интересы. После поражения в январе 1919 года у Шенкурска белые уже не наступали. А с лета 1919 года боеспособность английских и белых войск начала падать. Участились случаи перехода на сторону большевиков крупных соединений, убийства офицеров и солдат союзников. Симпатии местного населения, столкнувшегося с жестокостями интервентов и белых, также постепенно склонялись к Советской власти. Красные войска 6-й армии во взаимодействии с Северодвинской флотилией развернули наступление, практически не встречая сопротивления. В июне — октябре 1919 года английские интервенты отплыли восвояси. Боясь матросских и солдатских мятежей, военное командование Антанты было вынуждено в сентябре 1919 года покинуть Архангельск, а в начале октября — и Мурманск.

Красные войска вступили в Архангельск 21 февраля 1920 года, в Мурманск — 13 марта. На этом Гражданская война на Русском Севере завершилась.

* * *

Во всех этих перипетиях Кузнецов не участвовал, поскольку на службу в Северодвинскую красную флотилию он поступил 13 октября 1919 года. Для этого понадобилась только липовая справка о рождении. Сельсовет в Медведках пошел ему навстречу и указал в ней 1902 год рождения вместо 1904-го.

Начальники к юному краснофлотцу отнеслись с должным вниманием. Выяснив уровень грамотности новобранца, его определили делопроизводителем при штабе «перестукивать на грохочущем „Ундервуде“ секретные и совершенно секретные донесения с фронта. Только к концу года, — вспоминал Кузнецов, — я выпросился на канонерскую лодку в боевой экипаж».

К моменту его поступления на Северодвинскую красную флотилию боевые действия на реке были фактически закончены, и понюхать пороху ему не довелось. Служба в штабе флотилии и на канонерской лодке была недолгой. Вскоре после освобождения Архангельска флотилию расформировали за ненадобностью. Николая в числе других молодых матросов оставили продолжать службу сначала в Мурманске, затем в Архангельске. Там при флотском полуэкипаже Кузнецов прошел шестимесячную строевую подготовку.

Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:

«Помню, как бывший ораниенбаумский стрелок Алабин водил нас строем по улицам Архангельска и учил старым флотским песням. „Пиллерсы, бимсы ломая, мостик и борт разрушал…“ — пели мы, налегая на каждое слово, подчас не понимая его значения»[1].

Обучали молодых матросов не военно-морским техническим специальностям, а самому элементарному — обращению с оружием, исполнению устава и т. п. Осенью 1920 года Кузнецова перевели в Петроград и зачислили в Центральный флотский экипаж. Должность осталась все та же — строевой. Перспективы дальнейшей службы были не слишком радостными, так как флот стоял на приколе, а строевых если на корабли и брали, то исключительно в боцманские команды, где нужна была физическая сила, а не техническая квалификация. Однако к этому времени Кузнецов уже твердо