Танцы на мятых простынях - Элли Лартер

и смотрит на меня спокойно-равнодушно снизу вверх. — Я очень рад за вас с Шурой. Мир да любовь, все дела. Но от меня-то ты чего сейчас хочешь? Может, продолжим тренировку, черт возьми? У нас тур через десять дней начинается, забыла? Или ты стукнулась башкой об пол и окончательно слетела с катушек?

— Ты ведь даже называешь его самым обидным вариантом его имени! — я снова вспыхиваю, продолжая упрямо гнуть свою линию и не собираясь проигрывать в этом, впрочем, совершенно бессмысленном споре. Но я хочу знать правду, в конце концов! Когда, если не сейчас?! — Чем он тебе так не угодил?! Он ведь тебе не нравится, признай хотя бы это!

— А тебе необходимо, чтобы мне нравились все твои мужики? — Влад морщится, и мое лицо тоже искажается ответной гримасой:

— Издеваешься что ли?! Это не просто мужик, это мой будущий муж!

— Не вижу разницы, — брат пожимает плечами, а потом тоже лениво встает с пола. — Если ты не планируешь продолжать заниматься, то я, пожалуй, завершу растяжку самостоятельно, ты же не против?

— Против! — рыкаю я ему прямо в лицо. — Я хочу, чтобы мы поговорили, Влад!

— Мы говорим.

— Нет, мы ссоримся!

— Это ты ссоришься и орешь на меня, я совершенно спокоен.

— Ты слишком спокоен! Это ненормально! Я не верю, что тебе все равно, за кого я собираюсь выходить замуж!

— Все равно, не все равно… Разве это изменит твое решение?

— Нет!

— И правильно, это твоя жизнь, а не моя.

— Блядь, Влад…

Я вдруг понимаю, что чертовски устала от всего этого безумия. Что я больше не хочу спорить. Что я не хочу ни в какой тур. И замуж не хочу. Мой самый родной, самый близкий, самый любимый на свете человек отстраняется от меня — это трагедия, сравнимая по масштабам с Титаником, Чернобылем и одиннадцатым сентября, вместе взятым.

— Я ухожу.

— Куда? — не понимает Влад.

— В гримерку. Давай переоденемся и попробуем потанцевать. С растяжкой сегодня как-то не задалось.

— Окей, — мужчина кивает, кажется, довольный, что ссора закончена. Только закончена ли? Во мне так и кипит обида, да и Влад смотрит на меня исподлобья очень мрачно, явно скрывая свои истинные мысли.

Мы переодеваемся молча, каждый на своей половине гримерки. Собираемся репетировать современный танец с любовным сюжетом. Я надеваю безразмерную футболку и туго перетягиваю резинкой волосы, Влад надевает джинсы. Оба босиком, оба в растрепанных чувствах. Так возвращаемся в зал и приглушаем свет. Влад настраивает софиты, хочет понять, как именно их нужно будет поставить во время выступлений тура. Я терпеливо жду, потому что ничего не смыслю в технике. Зато включаю музыку — довольно быструю, но одновременно тягучую и соблазнительную.

— Готова? — спрашивает Влад.

— Ага, — отзываюсь я.

К потолку взмывают первые аккорды мелодии, мы становимся друг напротив друга и делаем вступительные па…

Ничего не получается. Колени деревянные, локти напряженные, позвоночники не гнутся. Между нами так и витают недоговоренность и неопределенность. Танец застревает в слоях обиды. Мы трижды начинаем сначала и трижды сбиваемся где-то еще на первой минуте.

— Ты можешь сосредоточиться, блядь?! — рыкает Влад.

— Сам сосредоточься! Это ты на пятом-шестом счете поворачиваешься в противоположную от меня сторону!

— Конечно, потому что перед этим ты сваливаешься с поддержки, как мешок картошки! — парирует он гневно.

Обиженная таким нелепым сравнением, неожиданно для себя самой я пинаю его в бедро, а он, как будто ждал этого момента, вдруг впивается в мои плечи обеими руками и прижимает к стене.

— Ты ебнулся, что ли?! — тут я уже совсем не выдерживаю и залепляю ему пощечину.

— Ах ты… — он проглатывает окончание фразы.

— Кто?! Ну кто я?! Дрянь?! Тварь?! Сука?! — я пытаюсь его оттолкнуть, но он не отпускает. По телу пробегают какие-то незнакомые и оттого чертовски пугающие мурашки. Влад еще плотнее прижимает меня к стене, так что в нос ударяет запах его пота, а на коже появляется горячее мужское дыхание. Я вздрагиваю, дергаюсь, как бабочка в паучьей паутине, потом чувствую, как что-то упирается мне в бедро. Опускаю глаза. Это его член, вставший под тканью джинсов. — Какого хрена?! — успеваю возмутиться я, прежде чем Влад затыкает мой рот поцелуем.

Мы уничтожим друг друга… уже уничтожили.

Что я скажу Саше и что Влад скажет Полине?

Что мы скажем нашим родителям?

Как мы, в конце концов, сможем посмотреть теперь друг другу в глаза?

Но это будет потом. А пока я выгибаюсь в пояснице и кричу, ловя запретный, порочный оргазм, а потом позволяю брату перевернуть меня на живот и вколотиться в мою хлюпающую смазкой щель с новой силой.

Так лучше. Так я, по крайней мере, не вижу его лица и могу хотя бы на мгновение представить, что это не мой брат, а какой-то другой мужчина…

Хотя — кого я сейчас обманываю, гребаная идиотка? Невозможно ни с чем и ни с кем перепутать эти сильные руки, это рваное дыхание, этот пьяный запах пота, наполнивший все пространство вокруг.

Влад двигается надо мной, словно танцует какой-то древний ритуальный танец и одновременно зверем разрывает свою добычу: жадно, требовательно, быстро. Крепкие ритмичные удары бедрами, болезненное трение влажной кожи, моя хлюпающая смазкой щель, его бьющаяся в мои напряженные ягодицы мошонка. Он рычит и сильно кусает мою спину, я кричу и выгибаюсь под ним, мечтая, чтобы это поскорее кончилось и одновременно никогда не заканчивалось.

Мне никогда ни с кем не было так… так охуенно.

Я признаю это с ужасом.

Но еще бы: никто не знает меня и мое тело так хорошо. Даже Саша не научился ничему подобному за два года близких отношений. А Влад делает это так запросто, так горячо, красиво и естественно, словно мы рождены, чтобы заниматься друг с другом сексом.

Брат выбивает из меня второй оргазм, вгрызается мне в холку, как лев в антилопу, выдергивает член и лихорадочно дрочит, через несколько мгновений кончая мне на спину. Сперма выстреливает густой упругой струей и скапливается теплой влагой в ямочке между ягодицами и двумя половинками спины. Только тут, окончательно задохнувшись, я наконец ощущаю, как до ссадин натерлись о жесткий пол возбужденные соски, как болят все кости и мышцы, понимаю, что на коже останутся следы его зубов и что я сама расцарапала себе ладони ногтями, пока до боли сжимала кулаки…

Влад быстро отстраняется и встает с пола. Я слышу, как он начинает торопливо одеваться. Вжикает молния ширинки на его джинсах. Шлепают по полу босые ноги. Потом он садится на пол, скрестив ноги по-турецки. Я