Дом для счастья - Яра Славцева

— Потому что в них все врут.

Я обернулась.

Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и в полумраке выглядел еще опаснее. И еще живее.

Я уже хотела что-то ответить, когда сверху послышался звук.

Легкий. Быстрый.

Потом топот маленьких ног.

Я подняла голову.

На лестнице стояла девочка.

Тонкая. Светловолосая. В длинной пижаме с нарисованными лисами. Сонная, но настороженная. И очень красивая.

Она смотрела сначала на меня, потом на отца.

— Папа?

Голос был тихий.

И в нем было столько осторожности, что у меня моментально сжалось сердце.

Матвей выпрямился.

И изменился.

Вот просто за одно мгновение.

Исчезла вся его сталь, весь этот взрослый лед. Передо мной стоял мужчина, который в следующую секунду стал просто папой.

— Лиза, почему ты не спишь?

— Я услышала машину.

Она спустилась еще на пару ступенек и снова посмотрела на меня.

— А это кто?

Я почему-то выпрямилась, словно проходила собеседование.

— Это Арина, — сказал Матвей. — Она поможет нам сделать дом красивым.

Девочка подумала.

Очень серьезно. Слишком серьезно для шести лет.

— Он и так красивый.

— Да, — мягко ответила я, не удержавшись. — Но иногда красивым домам тоже нужно стать теплыми.

Лиза прищурилась.

— А ты умеешь?

Вот так. Без “здравствуйте”, без предисловий. Сразу главный вопрос.

— Вообще-то да, — сказала я. — Это моя суперспособность.

Девочка еще пару секунд смотрела, потом спустилась на пол и подошла ближе.

— У тебя есть дети?

Вопрос ударил неожиданно.

Я моргнула.

— Нет.

— А кошка есть?

— Есть.

Лиза тут же оживилась.

— Правда? Как зовут?

— Муха.

— Почему Муха?

— Потому что маленькая, черная и вечно там, где не надо.

Впервые за все время лицо девочки дрогнуло в улыбке.

Настоящей.

И Матвей это тоже заметил.

— Ладно, — сказала Лиза. — Тогда, может быть, ты и правда нормальная.

Я едва не рассмеялась.

— Высокая оценка.

— Не очень, — серьезно сказала она. — Я сначала смотрю.

— Правильно делаешь.

— И папа тоже, — сообщила девочка. — Он вообще всем не доверяет.

— Лиза, — спокойно произнес Матвей.

— Что? Это правда.

Я медленно перевела взгляд на него.

Он смотрел на дочь с таким выражением, в котором были и нежность, и усталость, и беззащитность, которую он, кажется, ненавидел в себе сам.

Вот оно.

Вот почему дом несчастный.

Потому что в нем живут двое, которые очень стараются держаться, но оба еще не научились снова чувствовать себя в безопасности.

— Так, — сказала я, чтобы разрядить воздух. — У меня предложение.

Лиза тут же насторожилась.

— Какое?

— Завтра ты покажешь мне, какой должна быть твоя комната мечты. По-честному. Без взрослых глупостей вроде “это непрактично” и “так нельзя”.

Она открыла рот.

Закрыла.

Потом очень медленно посмотрела на отца.

— Можно?

Матвей не сводил с меня глаз.

— Если Арина готова, то можно.

— Готова, — кивнула я. — Но предупреждаю: я очень серьезный специалист. Мне нужны будут важные данные. Любимый цвет. Любимые книжки. Ненавистные вещи. И список всего, что бесит.

На слове “бесит” Лиза фыркнула.

— У меня большой список.

— Уважаю.

Девочка кивнула так, словно мы заключили деловое соглашение.

— Тогда я пошла спать, — сказала она и вдруг подошла ко мне совсем близко. — Только папе не верь сразу.

Я опешила.

— Почему?

Лиза заговорщически понизила голос:

— Он снаружи злой, а внутри хороший. Это путает.

И, развернувшись, убежала вверх по лестнице.

Мы с Матвеем остались внизу вдвоем.

Тишина длилась секунды три.

Потом я все-таки не выдержала.

— Простите, — сказала я, стараясь не смеяться. — Но ваша дочь только что выдала самую точную характеристику, которую я слышала в жизни.

Матвей закрыл глаза.

Коротко.

Будто смирялся.

— Она иногда слишком наблюдательная.

— Нет, — ответила я мягче. — Она просто очень умная.

Он посмотрел на лестницу, потом снова на меня.

— Идемте, я покажу вам кабинет и планировку второго этажа. Пока мой главный внутренний аудитор не передумал насчет вашего допуска.

Я пошла за ним, все еще улыбаясь.

И уже знала одно:

Самой большой проблемой в этом доме окажется вовсе не интерьер.

Глава 3

Кабинет на втором этаже был почти точной копией Матвея.

Сдержанный.

Чистый.

Собранный.

И слишком правильный.

Темное дерево, графитовые стены, огромный стол, книги в идеальном порядке, ни одной случайной вещи. Даже карандаши в стакане стояли так ровно, будто их строили по линейке.

— Ничего личного, — заметила я, оглядываясь.

— Это кабинет, а не исповедь.

— И все же по нему видно, что у хозяина тяжелые отношения с хаосом.

— У меня тяжелые отношения с глупостью.

— Значит, мы еще повоюем.

Он поставил на стол папку с планами и развернул ее передо мной.

— Здесь все чертежи, инженерка, сметы по уже выполненным работам. Второй этаж почти готов, но детский блок я сознательно не трогал.

— Потому что боялись ошибиться?

— Потому что не хотел делать вид, будто знаю, что ей нужно.

Я подняла взгляд.

В этих словах было больше честности, чем в половине мужчин, с которыми мне приходилось иметь дело за всю жизнь.

— Это уже хороший знак, — тихо сказала я.

— Какой именно?

— Тот, что вы не пытаетесь изобразить идеального отца.

— Я и не близко.

— Идеальных вообще не бывает.

— Тогда почему все от них так многого ждут?

Я не нашлась с ответом сразу.

Наверное, потому что сама слишком долго ждала от людей именно этого. От бывшего мужа — что выберет нас, а не свою карьеру и удобную свободу. От матери — что хотя бы раз посмотрит на меня без вечного “я же говорила”. От себя — что всегда буду сильной и собранной, даже когда хочется лечь на пол в ванной и пореветь.

— Потому что так проще разочаровываться, — сказала я наконец.

Матвей посмотрел на меня слишком внимательно.

— А вы часто разочаровывались?

— Сегодня у нас вечер неудобных вопросов?

— Сегодня у нас рабочая поездка. Вы сами напомнили.

— Значит, держите дистанцию, Матвей Андреевич.

— А вы сразу переходите на официальное, когда злитесь?

— Я не злюсь.

— Конечно.

Я скрестила руки на груди.

— Что “конечно”?

— Ничего. Мне просто нравится, как вы начинаете смотреть. Будто мысленно уже выбираете, чем бы в меня запустить.

— Пока только мысленно.

— Это обнадеживает.

Я уставилась на план этажа, чтобы не смотреть на него. Потому что этот мужчина обладал неприятным даром — стоило ему чуть смягчиться, и рядом с ним становилось опасно легко дышать.

— Так, — сказала я, возвращаясь к делу. — Комната Лизы где?

Он подошел ближе и указал на схему.

Слишком близко.

Я почувствовала его тепло даже сквозь одежду и разозлилась на собственное тело за то, что оно вообще это заметило.

— Здесь, — сказал он. — И