Пленники надежды - Мэри Джонстон

окнах. Перед зданием стояла толпа, и малый на помосте позорного столба продавал человеческую плоть и кровь. Он видел, как парнишку, который стоял под тисами в саду при старом помещичьем доме, который сражался при Вустере под взглядом своего отца, как молодого человека, который томился в тюрьме и в смердящем трюме, выставили на продажу и продали тому, кто предложил наибольшую цену. Он видел, как его вместе с другим товаром везли в дом того, кто его купил. Он увидел виргинскую плантацию, спокойную, безмятежную, под голубым небом, увидел широкую террасу и стоящее на ней ангельское видение, воплощение блистающей юности, изящества и красоты.

Эта картина погасла и исчезла в штормовой ночи, ревущей вокруг него, и он с долгим судорожным вздохом оторвал глаза от высоко вздымающихся и опадающих волн и опустил их на лицо женщины, лежащей в его объятиях. Прежде он на нее не смотрел, поскольку полагал, что она, возможно, бодрствует и почувствует на себе его взгляд. Теперь же он по ее дыханию увидел, что она спит. Он глядел на ее чистое бледное лицо в обрамлении золотистых волос, и его сердце щемили жалость и нежность. По временам она стонала во сне, беспокойно вертясь. Один раз она произнесла несколько слов, и он с жадностью наклонился к ней, думая, что она проснулась и разговаривает с ним. Она сказала вот что:

— Ах, ваше превосходительство! Там, где буду царить я, будут только славные англиканские клирики и верноподданные роялисты — никаких круглоголовых, никаких мятежников и каторжников, отданных в батраки! — и рассмеялась во сне.

Лэндлесс сжался, как от удара, затем разразился горьким смехом и сказал самому себе:

— Ты глупец, Годфри Лэндлесс. Слишком легко ты забыл, кто ты есть и чем ты кажешься ей. И поделом тебе за твою глупость. — Он с досадою вздохнул и, оторвав взгляд от ее неподвижного лица, погрузился в мрачное забытье.

Его вывело из задумчивости вдруг наступившее мертвое затишье. Молнии освещали пелену туч, низкую, черную, сплошную, но ветер стих, и воцарился зловещий штиль. Лэндлесс в тревоге огляделся по сторонам, осторожно оторвал руки от Патриции, наклонился над нею и потряс Регулуса, будя его. Негр проснулся и вскочил, одуревший от сна и от полученного удара по голове.

— Что стряслось, масса? — спросил он. — В Роузмиде просыпаются раным-рано… Господи помилуй! Мы все еще в заливе!

— Сейчас мы и впрямь окажемся в заливе, — сурово ответил Лэндлесс, — если ты будешь так раскачивать лодку. Сядь и соберись. Скоро тебе понадобятся все твои силы. — Он дотронулся до Чернушки и, когда она уставилась на него округлившимися глазами, сказал: — Послушай, девушка, что бы ни произошло, ты должна будешь во всем довериться Регулусу. Он хороший пловец, и он позаботится о тебе. Регулус, ты меня слышишь?

— Что случилось? — воскликнула Патриция. — Почему вы разбудили Регулуса? О, похоже, этот ужасный ветер стих?

— Да, сударыня, он стих, прекратился, внезапно и полностью, — мрачно подтвердил Лэндлесс. — Но он вот-вот обрушится на нас с другой стороны, а вместе с ним разыграется и море. — Он поставил девушку на ноги и одной рукою обнял ее. — Когда все начнется, доверьтесь мне. Если у меня будет возможность спасти вас, я это сделаю.

Больше он ничего не успел сказать, ибо шторм забушевал с новой силой. Из пелены туч в море ударил огненный шар, за ним последовал грохот, сотрясший море и землю. С неба водопадом хлынул дождь, а с северо-востока подул такой чудовищный ветер, что по сравнению с ним шторм, бушевавший час назад, мог показаться легким дуновением зефира. Он гнал лодку вперед, и она неслась быстро, словно птичка, от которой ей досталось ее имя. Волны громоздились одна на другую и теперь походили на горы. Послышался глухой раскатистый рев, и над огромными водяными холмами показался длинный гребень, увенчанный белой пеной.

— Вот оно, — сказал Лэндлесс.

Патриция посмотрела на него, и в ее больших глазах он увидел отчаяние и мужество.

— Я принесла вам смерть, — молвила она. — Простите меня.

Ярко вспыхнула молния, и сразу же раздался громкий крик Чернушки:

— Земля! Слава Богу!

Лэндлесс повернулся и на фоне освещенного неба увидал стену из сосен и под нею — низкий пологий берег, о который волны разбивались, пенясь и грохоча. Подгоняемая ветром "Синешейка" спешила туда с сумасшедшей быстротой. Огромный вал обрушился на нее, потащил вперед и потопил, когда до берега оставалось не более пятидесяти футов.

Десять минут спустя измученный Лэндлесс, шатаясь и тяжело дыша, вышел из водяного ада на берег. Разжав руки Патриции, сомкнутые вокруг его шеи, он осторожно положил ее на песок и повернулся, ища глазами остальных, плывших на злосчастной "Синешейке". Они были недалеко. Через несколько минут двое мужчин, борясь с ветром и проливным дождем, вынесли женщин туда, куда не доходили волны, и уложили их под защитой низкого песчаного наноса. Укладывая Патрицию, Лэндлесс благоговейно сказал:

— Я благодарю Бога, сударыня.

— Я тоже благодарю Бога, — так же благоговейно ответила она.

Он попытался заслонить ее от ветра своим телом.

— Ужасно, что в такую ночь вам приходится находиться здесь. Я молю Бога, чтобы вы не пострадали.

— Разве там, под деревьями, нам не было бы лучше?

— Возможно, но я не хочу рисковать из-за частых молний. Позднее, когда гроза стихнет, мы попробуем перебраться туда, под деревья.

Он сел так, чтобы по возможности заслонять ее от ветра и дождя, и все они, так внезапно спасшиеся от смерти, замолчали. Регулус растянулся на песке рядом с Чернушкой, и несколько минут спустя они оба уже спали. Белые мужчина и женщина сидели бок о бок, не разговаривая и глядя на шторм.

Мало-помалу буря ослабевала. Дождь постепенно прекращался, молнии стали вспыхивать редко, раскаты грома сделались тише, а ураган превратился в ветерок. Спустя два часа после того, как лодка пошла на дно, грохот волн и рваная пелена туч, по временами озаряемая молниями и медленно раздвигающаяся, открывая бледную луну, оставались единственными свидетельствами того урагана, который здесь бушевал.

— Буря закончилась, — сказала Патриция, прервав долгое молчание.

— Да, — согласился Лэндлесс. — Теперь вам нечего бояться. Вы не хотите пройтись? Наверное, от долгого сидения вы устали и замерзли.

— Да, хочу. — Она вздохнула с облегчением. — Давайте пройдем к тем деревьям и посмотрим, что находится там: лес или вода.

Он помог ей встать, они оставили раба и рабыню, спящих на песке, и побрели к соснам, идя медленно, поскольку от холода ноги Патриции онемели.

Лэндлесс шел рядом с нею молча. Еще совсем недавно она была для него всего лишь женщиной,