Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений - Олег Ивик

Венецианский купец и путешественник Марко Поло примерно в те же годы рассказывает о том, как проходили похороны монгольских властителей:

«Всех великих государей, потомков Чингисхана, знайте, хоронят в большой горе Алтай; и где бы ни помер великий государь татар[216], хотя бы за сто дней пути от той горы, его привозят туда хоронить. И вот еще какая диковина: когда тела великих ханов несут к той горе, всякого, кого повстречают, дней за сорок, побольше или поменьше, убивают мечом провожатые при теле да приговаривают: «Иди на тот свет служить нашему государю!» Они воистину верят, что убитый пойдет на тот свет служить их государю. С конями они делают то же самое. Когда государь умирает, всех его лучших лошадей они убивают… чтобы были они у него на том свете. Когда умер Монгу-хан [Мункэ][217], так знайте, более двадцати тысяч человек, встреченных по дороге, где несли его тело хоронить{169}, было побито».

Несколькими годами позже при погребении великого хана Хулагу, внука Чингисхана, с ним было похоронено несколько красивых девушек в нарядных одеждах и драгоценностях.

После раскола империи Чингисхана причерноморские степи достались самому западному из ее осколков – Золотой Орде. Золотоордынские ханы почти век соблюдали завещанное их великим предком равноправие религий. И лишь после того, как в начале XIV века хан Узбек провозгласил ислам государственной религией и запретил языческие культы, человеческим жертвоприношениям на огромной территории государства постепенно пришел конец.

Языческая европа

О быте и нравах древних кельтов мы знаем прежде всего от римлян, которые дали им название «галлы». Римляне завоевали Цизальпинскую Галлию – территорию между рекой По и Альпами – в конце III века до н. э. В течение II века была завоевана и часть южной Галлии. Все это время римляне рассматривали своих северных соседей лишь как дикарей, не слишком интересуясь их духовной жизнью и не вмешиваясь в их культы. Но в середине I века до н. э. Гай Юлий Цезарь после восьмилетней войны присоединяет к Риму всю оставшуюся Галлию, а населению Цизальпинской Галлии дарует римское гражданство. После этого относиться к жителям здешних земель как к варварам, не стоящим внимания, было уже неприлично. Римляне стали интересоваться галлами и писать о них. И писания эти, как правило, были мрачны. Диодор Сицилийский, младший современник Цезаря, сообщает:

«Из-за присущей им дикости галлы крайне нечестивы и в своих жертвоприношениях: продержав злодеев в заключении в течение пяти лет, галлы подвергают их мучениям в честь богов и приносят в жертву наряду с многими другими "начатками", соорудив огромные костры. Приносят в жертву богам и пленников. Некоторые из галлов убивают не только людей, но и захваченных на войне животных или сжигают их, или уничтожают, подвергая другим мучениям»{170}.

Страбон пишет: «Головы знатных врагов галлы [сохраняли] в кедровом масле, показывали чужеземцам и не соглашались отдавать их [за выкуп] даже на вес золота. (…) Они наносили человеку, обреченному в жертву, удар в спину и гадали по его судорогам. Однако они не приносили жертв без друидов. Упоминаются еще и другого рода человеческие жертвоприношения; они расстреливали свои жертвы из лука, или распинали их в святилищах, или же сооружали огромную статую из сена и дерева, затем бросали туда скот и всевозможных диких животных, а также людей, и все это вместе сжигали»{171}.

Поэт Марк Анней Лукан[218] так характеризует галлов:

…те, что привыкли поить человеческой кровью

Еза ужасный алтарь, или дикого в злобе Тевтата,

Иль Тараниса, чей лик не добрей, чем у скифской Дианы{172}.

Поэт не уточняет, что олицетворяли собой названные им кровожадные боги и как именно галлы отправляли свои культы. Но средневековый комментатор этого текста, который, видимо, пользовался не дошедшими до нас источниками, поясняет, что Таранис умиротворялся сожжением жертвы, Тевтат – ее утоплением (опусканием в бочку), а Ез – повешением.

Сцена утопления жертвы сохранилась на знаменитом серебряном кельтском котле из Гундеструпа[219], сделанном, вероятно, на рубеже эр. Стенки котла украшены серебряными позолоченными пластинами с изображением сцен из жизни богов и героев. Одну из них исследователи назвали «отправление войска Тевтата». Здесь изображено войско бога Тевтата, выступающее в поход. Друид освящает это действо, опуская человека в бочку с водой, – традиционная жертва воинственному богу.

Сам Цезарь в своих «Записках о галльской войне» немало внимания уделяет галльским обычаям. Он пишет:

«Все галлы чрезвычайно набожны. Поэтому люди, пораженные тяжкими болезнями, а также проводящие жизнь в войне и в других опасностях, приносят или дают обет принести человеческие жертвы; этим у них заведуют друиды. Именно галлы думают, что бессмертных богов можно умилостивить не иначе, как принесением в жертву за человеческую жизнь также человеческой жизни. У них заведены даже общественные жертвоприношения этого рода. Некоторые племена употребляют для этой цели огромные чучела, сделанные из прутьев, члены которых они наполняют живыми людьми; они поджигают их снизу, и люди сгорают в пламени. Но, по их мнению, еще угоднее бессмертным богам принесение в жертву попавшихся в воровстве, грабеже или другом тяжелом преступлении; а когда таких людей не хватает, тогда они прибегают к принесению в жертву даже невиновных».

Цезарь перечисляет галльских богов, которых он отождествляет с римскими: Меркурия, Аполлона, Юпитера и Минерву, но о том, какие им приносят жертвы, умалчивает. В этой связи он называет только Марса: «Марс руководит войной. Перед решительным сражением они обыкновенно посвящают ему будущую военную добычу, а после победы приносят в жертву все захваченное живым…»

Описывает Гай Юлий и заупокойные человеческие жертвоприношения: «Похороны у галлов, сравнительно с их образом жизни, великолепны и связаны с большими расходами. Все, что, по их мнению, было мило покойнику при жизни, они бросают в огонь, даже и животных; и еще незадолго до нашего времени по соблюдении всех похоронных обрядов сжигались вместе с покойником его рабы и клиенты, если он их действительно любил»{173}.

Впрочем, со стороны галлов этот обычай не был проявлением жестокости, ведь они верили в то, что за гробом человека ждет телесное существование, полностью равнозначное земному. Лукан писал о галлах:

…по учению вашему тени

Не улетают от нас в приют молчаливый Эреба[220],

К Диту в подземный чертог; но тот же дух управляет

Телом и в мире ином; и если гласите вы правду,

Смерть посредине лежит продолжительной жизни.

Народы Северных стран в ошибке такой, должно быть, блаженны,

Ибо несноснейший страх –     страх смерти их не тревожит{174}.

Конечно, в загробное существование верили и верят не одни только галлы, но другие народы, как правило, все-таки не приравнивают это существование к земному. Они опасаются, что им придется жить в виде бесплотных теней, боятся адских мук, не уверены, что смогут попасть в одно и то же отделение загробного мира со своими родными… Все эти опасения у галлов отсутствовали. Валерий Максим[221] в I веке н. э. писал о галлах: «…они давали деньги в долг под условием возврата себе в загробном мире, поскольку были уверены в бессмертии человеческих душ»{175}. Диодор Сицилийский сообщает, что во время похорон некоторые галлы бросали в погребальный костер письма, адресованные ранее умершим, чтобы покойный доставил их по назначению{176}. Кстати, этот обычай дожил у кельтов Ирландии до наших дней – в XX веке его зафиксировал известный исследователь кельтской культуры Гельмут Биркхан.

Таким образом, сами галлы не видели ничего особо жестокого в том, чтобы отправить кого-то из своих соотечественников к праотцам раньше положенного природой срока. Однако у римлян была другая точка зрения на этот вопрос. Вообще говоря, обычно римляне не вмешивались в религиозную жизнь завоеванных ими народов, но галльские обряды они не одобрили. У самих римлян к этому времени человеческие жертвоприношения были запрещены (резня на аренах цирков, видимо, «не считалась»). Во всяком случае, победители попытались навести