Оружие в его руках 2 - Osolio

— Доменико, — на той стороне разговора отозвался грубый бас, — собирай собрание. У меня есть важные новости. Я прилечу через пару часов.

На кону вопросы о лишении защиты клана Стефано, возвращении бизнеса. Нужно вытащить отца, хотя я бы предпочёл, чтобы он сгнил в тюрьме, и я должен найти Андреа. Последнее сейчас мне хочется сделать больше всего.

Где же ты, сумасшедшая беглянка?

Глава 26 Андреа. День ареста

Я бежала, что было сил подальше от квартиры, которую нам подарило семейство Россини. Я предала, подставила, подговорила невинных.

Единственное, что заставляло меня оставаться в своём рассудке, — надежда, что Луиджи меня когда-нибудь поймёт. Примет тот факт, что меня больше нет в его жизни и не станет искать меня по всему свету. Ноги горели огнём, дыхание уже превратилось в сплошную отдышку, но я не могла остановится. Я бежала, не замечая встревоженные взгляды прохожих, лай собак и тех, на кого я случайно налетала, отталкивала, даже не удосужившись извиниться.

Вскоре мои силы иссякли, и я упала на первую попавшуюся лавочку, находившуюся напротив озёра. Только успокоившись, я заметила, что до сих пор была в домашних тапочках. Слава богу они были похожи на пляжные сабо, но это не настолько утешительный факт в середине ноября. Меня трясло от холода. В кармане штанов я нащупала телефон и набрала Монике.

— Моника, — мое сбивчивое дыхание нервные нотки в голосе выдавали страх. — Это срочно. Мне надо исчезнуть.

— Что случилось? — На той стороне трубки слышались шум и крики. — Лео, секунду! Что? Андреа! Ты знала, что арестовали братьев Россини? У нас сейчас порт арестовали, там были молодые девушки!

— Да, — я всхлипнула, понимая, какой шум наделала своим заявлением. — Это все я, Моника.

— В каком смысле?

— Это я донесла до полиции. Не сама, но подговорила.

— Все три раза?

— Один. Отсюда. О каких трёх ты говоришь? — Я понимала, что наш разговор заходит не в то русло. Волноваться о доносах было последним, о чем я должна переживать. — Моника, мне нужно исчезнуть.

— В смысле?

— Нужно, чтобы Андреа Россини больше не существовало, понимаешь?

— Понимаю. И знаю, кто поможет. Я тебе скину номер, созвонись с ним и выброси телефон. И, Андреа, не забывай меня, пожалуйста. Как все уляжется, позвони.

— Я люблю тебя, Мон.

— И я, крошка, и мне жаль, что твоих родителей больше нет.

Мою грудь затрясло. Воспоминания о бездыханных телах моих родителей на пороге нашей квартиры, — худшее воспоминание, которое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Я всхлипнула, но следом за всхлипом последовал тихий плач.

— Ты сильная девочка, — успокаивала меня подруга. — Мы обязательно встретимся. Нойл тебе поможет.

— Спасибо.

Расставшись, на мой телефон пришло сообщение с номером того самого Нойла. По голосу это казался мужчина среднего возраста, но когда мы с ним встретились, это оказался мужчина лет пятидесяти с седой головой, с круглыми очками и доброй улыбкой. Мы сидели в его стареньком фольцвагене, рядом текла речка, а по тротуару неспешно шагали пары с собачками.

— Тебе надо где-то спрятаться, пока я делаю тебе новый паспорт. Скажи, какое имя у тебя будет?

— Энджи, — единственное имя, которое я вспомнила.

— Фамилия? — Я пожала плечами. — Морриган, пойдёт?

— Да. Но жить мне негде. У моих родителей и у меня есть приличный трастовый фонд, после их смерти все досталось мне, но я не знаю, как обналичить его сейчас. Это опасно.

— Ты обналичишь свой счёт через доверенность.

— Какой дурак отдаст такую сумму незнакомцу, да ещё и наличкой?

— Тогда снимай сама. У нас есть некоторое время, пока братья мафиози сидят за решеткой. Поехали в банк. Паспорт с собой?

— В квартире. — Нойл говорил серьёзным тоном, четко выделяя каждое слово.

— Как только мы снимем все деньги, прилетим в Турцию, ты выкидываешь телефон и свои старые документы. — Я уже хотела возмутиться, но Коган был очень убедителен. — Не волнуйся, я уже дал команду знакомым, чтобы тебе сделали поддельный паспорт с двумя гражданствами.

— Турция и Америка?

— Да. А теперь поехали.

Деньги снять удалось, не вызывая подозрений. Обошлось парой банальных фраз про скорую кончину родителей и возникшим желанием отдать все сбережения на благотворительность. Нойл сделал по-умному, он эти деньги положил на свой счёт. Не всю сумму, только часть, но и эта часть была внушительной.

— По прилету тебе нужно сменить имидж. Перекрасить волосы, изменить стиль одежды и глаза. Твои глаза не так запоминаются, но Россини помнят в тебе каждую морщинку. Поэтому, попробуем пользоваться цветными линзами.

— Я уже согласна на все, лишь бы поскорее сбежать отсюда.

— Уже скоро. Уже совсем скоро.

Без чемодана, без своей старой одежды и гаджетов. Буквально голая, я садилась в самолёт. Старая жизнь вместе с именем остаются здесь, рядом с моими родителями. Я больше не принадлежу Италии, Россини и всем тем, кого я полюбила.

Мы прилетели глубокой ночью. Огни мусульманского государства светили так ярко, словно я находилась рядом с Буш Халифа. В голове было пусто. Нойл вёз свой чемодан, в котором находились деньги для обмена на турецкую валюту. Мы молчали, потому что каждому нужно было переварить прожитый день. Мне смириться с мыслью, что старая я умерла в Америке в момент ареста братьев, а Когану придумать план действий.

— Как все разрешится, ты вернёшься обратно? — Поинтересовалась я. Мне было страшно оставаться одной, но делится этими мыслями я не собиралась.

— Нет. Мне нечего делать в Америке. Я буду здесь, приглядывать за тобой.

Внутри меня бушевали радость и облегчение. Я не останусь наедине со своими страхами и горем, со мной будет человек, знающий мою историю, способный подсказать советом, направить в нужное русло.

Мы приехали к дому, который мне подарили родители и Хосе. Он был в точности такой же, каким я помнила его много лет назад. Стамбул может и изменился, Нью-Йорк может и изменился, может изменились и мы все, но этот дом был таким, словно мне снова десять, я снова на отдыхе с родителями и друзьями спорю с Хосе о том, что этот дом достанется мне.

— Я снял дом неподалёку. — Оповестил меня мужчина. — А теперь давай сделаем то, что планировали.

Я вытащила из кармана телефон, который уже долгое время был отключён. Подошла к набережной Босфора и что было сил бросила его в воду, следом за ним полетел мой паспорт, и даже появилось желание полететь вслед за ними, но Нойл вовремя схватил меня за плечи, удерживая на суше. Если бы я умерла, больше бы