Отвергнутая. Игрушка для Альф - Рин Рууд

— Конечно, не готова. Очень тебя понимаю. Ты же себе запланировала гордый и красивый побег, а тут, надо же, пузо отрастишь.

Тащит меня по коридору, а затем заталкивает к себе в спальню, в которой полный хаос. Перешагивает через одежду, подхватывает халат с сундука у кровати и накидывает на плечи:

— Ладно ты, — он фыркает, — а эти охламоны? Я же им лекции читал про пестики, тычинки и пчелок.

Шагает к комоду у окна, выдвигает ящики, копается в них и продолжает шепотом ругаться о том, какие с Эрвином и Анреем безалаберные юнцы и что нас мало пороли в детстве.

— Да, меня не пороли, — обиженно бубню я.

— И мамка, видимо, важному ничему не научила, — оглядывается. — Она же чародейка! Вырастила какой-то цветочек, а сама ведь такой никогда не была!

— Хватит о моей матери!

— Давай, еще и на меня зубы поскаль, — возвращается к ящикам и выуживает из него флакончик из темного стекла. — Нашел.

Взбалтывает, смотрит на просвет у огня свечи и шепчет:

— Как раз хватит.

— Что это?

— Раз не готова, — шагает ко мне, — то у меня, как у кобеля и ловеласа, есть решение твоей маленькой проблемы.

Через пару секунд стоит вплотную ко мне и вкладывает флакончик в руки:

— Выпей и лети, ласточка.

— Что это? — повторяю я, крепко сжимая в пальцах маленький флакончик.

Стекло и не думает нагреваться в моем кулаке. Обжигает кожу холодом.

— Я же сказал. Решение твоей проблемы.

Щурится, и его глаза вспыхивают серебром в полумраке.

— А Лида? — шепчу я.

— Сама напридумывала себе всякого, — голос Вестара походит на ветер, который пробегает по сугробам. — Да и какое тебе дело? Ты же понимаешь, что бежать за Лидой нет никакого толка. Оставишь волчонка, то и без нее папуля почувствует, что осеменил Ягодку. Кстати, кто постарался? Анрей? Эрвин?

Я поджимаю губы и стискиваю зубы.

Он прав. Выйти сухой из воды мне позволит только яд. Но смогу ли я его проглотить?

— Давай решайся, — зевает, прикрыв рот кулаком, и шагает к куче одежды, среди которой ищет штаны. — А мне надо еще другим вопросом заняться. Восточные Волки выдали Охотникам Шамана и двух волчиц, которые связь разорвали. Скоро будут у границы наших лесов.

— Их все-таки две? — шепчу я.

— Тоже близняшки, — Вестар натягивает штаны, скинув халат, и приглаживает волосы ладонью. — И Верховный Жрец шепнул, что связь истинности может восстановиться при личной встрече наших птенчиков.

— Да много веры этому старому козлу, — цежу я сквозь зубы. — Что он вообще тут устроил?!

— Ревнуешь? — оглядывается Вестар. — Мое предложение стать мне женой все также в силе, крошка. Я тебя и после этого, — переводит взгляд на мой кулак и вновь всматривается в глаза, — приму. Своих нарожаем.

— Да не пойду я за тебя, — медленно выдыхаю из себя ярость.

— Ну, — пожимает плечами и подхватывает из кучи одежды кожаные сапоги, — как знаешь.

Шлепает босыми ногами мимо, помахивая сапогами:

— И не тяни кота за хвост, Тинара, — кидает усталый взгляд, — через несколько часов будет уже поздно.

— Это зелье точно сработает? — едва слышно спрашиваю я, сглатывая болезненный ком слез.

— Точно, — мрачно подтверждает Вестар и выходит из спальни, разминая шею и плечи. — Уж кто-кто, а я в таком разбираюсь.

Я со всхлипом оседаю на пол, сжимая в пальцах холодный, как кусочек льда, флакон и зажмуриваюсь:

— Да как же так…

Глава 50. Выкусите

Не стану я пить отраву.

И не буду предавать свою волчицу, которая уже прониклась материнским инстинктом к нерожденному волчонку.

Я обману всех.

Я тоже могу быть хитрой и коварной. Я торопливо бегу на кухню.

Под светом двух свечи я откупориваю флакон и принюхиваюсь к нему. Отдает корицей и еловыми веточками. Вдох, и этот запах морозом схватывает носоглотку.

Я выливаю прозрачную жидкость в миску, нахожу на нижней полке в одном из ящиков щелочь, которую мешаю с ядом Вестара. Добавляю воду и все это выплескиваю в дыру для слива в дальнем углу у печи.

После хорошенько вымываю флакон, заливаю в него масла.

Затем выплескиваю пару ведер воды в слив и принюхиваюсь. Следы моей хитрости уничтожены. Запаха яда не чувствую.

Я — умничка.

Теперь надо найти свидетеля, который увидит, как я со слезами на глазах присасываюсь к флакону и проклинаю всех на свете.

— Милостивая Луна, — слышу голос Дазы. — Опять эти охламоны пирожными недовольны? Опять погнали на кухню? У них совесть есть? Ни свет, ни заря! Я тебе не дам тут опять бардак устроить, дорогуша. Сначала я займусь своими делами, а потом только ты. Ты меня поняла?

Выдавливаю из себя слезы и аж вся краснею от усердных потуг.

— Милая?

Я оглядываюсь, состроив самую жалостливую и печальную гримасу, которую могу. Даза тоже в ответ испуганно кривится и вскидывает бровь, прижав пухлые руки к груди.

— Могу ли я тебя попросить кое о чем?

По щеке катится невероятно выстраданная слеза.

— О чем? — испуганно шепчет Даза.

— Поблагодари Советника Вестара за его помощь, — сипло отвечаю я и присасываюсь к флакону.

Закрываю глаза, театрально выдыхаю и вновь решительно смотрю на Дазу. Она ни черта не понимает, что происходит. И она устала от меня и от того бардака, который я каждый раз оставляю после нашествия на ее уютную кухню.

— Передашь? — понижаю я голос и бессовестно проскальзываю в ее мысли, вкладывая в них, что очень важно передать Вестару, как я что-то выпила из флакончика, как поплакала и как поблагодарила его за помощь.

— Да, передам, — Даза медленно моргает.

— Благодарю тебя, — слабо улыбаюсь и спешно покидаю кухню.

— Я так и не поняла, — летят мне в спину недоуменные слова Дазы, — пирожные получились в этот раз?

— Да. Сделка закрыта.

— И ты покидаешь замок?

— Именно!

Дальше я совсем уж наглею. Приказываю слугам подать мне карету. Не стану я бежать из Леса ни человеком, ни волчицей, которую я усилием воли загоняю в темный угол, чтобы она своим звериными инстинктами не сдала меня спящим близнецам.

Ее опять накроет восторгом, что станет скоро мамочкой, а эту радость поймает среди грез Анрей или Эрвин.

Плакал тогда мой гениальный план выйти из игры победительницей.

Карету подают мне со всеми почестями, и прячут взгляды, потому что я ведь вышагиваю босая и в одной тонкой нижней сорочке.

Но я не позволяю себе краснеть. В конце концов, их Альфы вообще могут по замку шастать голыми и никого не стеснятся. Потому что они — оборотни.

Я теперь тоже оборотень. И могу пройти к