Разорванное небо - Максимилиан Борисович Жирнов

Что-то темное и теплое стекало по пальцам. Пит недовольно пробурчал:

– Хватит мне здесь капать своей кровью!

– Не нравится? Сейчас я буду капать твоей! – от слабости я привалился к борту и уронил голову на грудь.

Пит фыркнул и разрезал промокший насквозь рукав.

– Знатный у тебя здесь «рот». Рана зияет. Зашивать надо. Выглядит жутко, но не так глубоко, как хотелось бы.

– Чего?!

– В смысле, как не хотелось бы… ну… к счастью не так глубоко… – Пит смутился, быстро намотал мне на руку бинт и протянул термос.

Я глотнул горячий кофе. По венам разлилось тепло, и я застонал от невыносимой боли в промерзших ногах.

– Переоденься в сухое, – Пит выудил из-под сиденья старую куртку и брюки. – Она хочет видеть только тебя.

– Кто? – не понял я.

– Мелисса, – отвел глаза Сондерс. – Говорит, что если ты не появишься у нее через час, она убьет Мэри.

Взревел мотор, и я едва не свалился за борт. Моторная лодка рванулась к темневшему вдали берегу.

Едва металлический нос проскрежетал по пирсу, мне в лицо ударил ослепительный луч.

– Здесь Риппер! – крикнул в темноту Пит.

Прожектор погас. Человек в форме помог мне перепрыгнуть на берег и, поддерживая под руку, почти силой дотащил до гостиницы. Штурмовая группа оцепила здание, возле двери дежурили двое спецназовцев. Сквозь закрытые жалюзи пробивался свет.

– Риппер, отвлеки ее, дай ребятам сделать свое дело! – зашептал человек в форме. – Сигнал к штурму – «я люблю тебя, Мэри». Понял?

Я вошел в комнату. Мелисса сидела на полу за диваном, прижав к виску Мэри ствол пистолета. Разбитые губы моей жены распухли, на лбу надулась багровая шишка. У меня сжались кулаки.

– Это Левинсон, – как бы извиняясь, сказала Мелисса. – Ударил ее пистолетом по голове. В наказание.

Мэри кивнула, подтверждая ее слова.

– Дурачок! – прошептала она. – Откуда они знали, что вышку взорвали? Мог бы догадаться!

– Твоя жена куда умнее тебя, – мисс Ирвинг щелкнула предохранителем.

Значит, пистолет не был готов к стрельбе?

– Мелисса, – я попытался убедить ее. – Сдавайся! Ты проиграла! Здание окружено, вот-вот начнется штурм! Груз с вертолета на дне озера. Отпусти заложницу!

Мелисса посмотрела на меня и провела рукой по глазам:

– Джек… скажи мне… они оба мертвы?

– Да! – я в нескольких словах рассказал, что произошло.

– Что ж… Джек, ты бы смог жить без Мэри? Зная, что она погибла из-за тебя?

Мои глаза говорили лучше любых слов.

– Вот и я нет, – странно улыбнулась Мелисса. – Мы были вместе, пока смерть не разлучила нас. Она же нас и соединит.

Я не успел даже шевельнуться. Мелисса толкнула мою жену, сунула себе в рот ствол пистолета и нажала на спуск. Но вместо выстрела раздался лишь негромкий щелчок… Осечка!

– Я люблю тебя, Мэри! – отчаянно выкрикнул я, подавая сигнал к штурму.

Дверь с грохотом сорвалась с петель. Пол задрожал под тяжелыми ботинками спецназовцев. Чья-то могучая рука швырнула меня на пол. Я закричал от боли в раненной руке и медвежий голос бойца виновато произнес:

– Простите, сэр, вы могли пострадать!

Могучая лапища поставила меня на ноги, но сил стоять у меня уже не было.

Я проснулся от звука знакомых голосов. Кто-то очень громко спорил. Мужчина и женщина. Я кое-как продрал глаза, вытер простыней липкий холодный пот и, пошатываясь, побрел к двери. Сегодня четвертый день адовых страданий, имя которым – простуда. Купание в холодной воде озера Рейнджли не прошло для меня даром.

–… пусти меня к нему! Есть разговор! – раздраженно произнес полковник Келли.

– Я же сказала, он болен! Не хочет никого видеть! У него депрессия! – Мэри хлопнула по стене ладонью. Она разве что не шипела, как разъяренная кошка.

И полковник, всегда суровый и непреклонный, отступил перед решимостью собственной дочери.

– Ладно, – пробормотал он. – Зайду через несколько дней.

– Сэр! – крикнул я так громко, как мог. – Давайте поговорим, раз пришли!

Мэри вылетела из коридора, схватила меня за здоровую руку и потянула к постели:

– Джек! Тебе нужен покой! Привидение и то выглядит лучше тебя!

Я рухнул на кровать, укрылся одеялом и погладил жену по щеке:

– Твоя забота бесценна. Но глава семьи пока еще я.

Мэри притворно вздохнула:

– Вот вы, мужики… Вечно у вас дела. Нет времени даже поболеть как следует.

Она села в кресло в углу и вытянула стройные ноги. Полковник принес с кухни стул.

– Как рука, Джек? – начал он издалека.

– Врач сказал: ничего страшного. Заживет, как на собаке.

– Отлично. Продолжим допрос. Что ты знаешь о русских?

– Кроме глупой шутки о том, что по Москве бродят медведи с балалайками, ничего.

– Жаль, Джек. Русские гениальные изобретатели. Правда, они никогда и ничего не доводят до конца. Тебе интересно, что было в контейнере?

– Система наведения крылатой ракеты? – предположил я.

Полковник поморщился:

– Ты, наверное, застрял в прошлом веке. Сверхмощный накопитель энергии – вот что купила в России одна молодая и агрессивная фирма. Но в пути накопитель исчез. Пропал вместе с грузовиком! Началась нешуточная охота. Так получилось, что ты оказался на острие атаки.

– Как обычно, – вздохнул я. – Свою дочь могли бы пожалеть.

– По плану ей ничего не грозило. Нас подвел туман – из-за него Конрад опередил агентов ЦРУ и ФБР. Да и твои способности летучей мыши сослужили нам медвежью услугу!

Я непонимающе посмотрел на тестя.

– Что уставился? – не сдержался полковник. – Тебе Пит строго-настрого приказал безвылазно сидеть в номере! А ты вызвался любезно помочь преступникам и едва не провалил нам операцию! Я мог бы привлечь тебя за соучастие.

Я вскочил и тут же рухнул обратно на кровать. Болезнь пока сильнее меня.

– Знаете что?! – я едва не задохнулся от гнева. – Если бы вы не занимались ненужной конспирацией, я бы, конечно, сделал все, как прикажут!

Тесть покачал головой:

– Если бы не выдал себя неосторожным словом. К тому же мы не думали, что Левинсон займется самодеятельностью. С ним вторым пилотом летел наш агент. До сих пор не пойму, как Филипп мог его раскусить? Впрочем, я сам пока мало что знаю. Когда наши ребята расколют Мелиссу, многое прояснится.

– Бедная девушка, – глаза Мэри вызывающе сверкнули. – У вас хватит совести ее пытать?

– Тебя тоже надо бы отправить в двадцатый век. На пару с муженьком. Пытки давно устарели. Чистая психология. Мисс Ирвинг сама не заметит, как выложит нам все, что знает. По сравнению с тем, что наша разбойница может поведать, два разбитых самолета – сущая безделица, – подытожил тесть.

– Один из них мой, – вздохнул я.

– Я дал, я и