Лето - Владимир Геннадьевич Поселягин

Книги по этой войне читал, мало ли попаду, так в плане саморазвития, основные моменты помню, но я не заучивал. Библиотека с историей Земли в хранилище была, кто же знал, что всё это схлопнется? Скоро вроде Порт-Артур и с суши блокируют, и начнётся полноценная осада, и сдадут её местные генералы-предатели. Это в книге ясно было написано, между строк, но винят их. Ладно, теперь по парнишке, в тело которого я попал и его семье. Тут я замер на миг, и решительно достав острозаточенный перочинный нож, сам точил, открыл лезвие, и аккуратно резанул по левой руке чуть выше кисти. От кисти в сторону локтя, разрез длиной сантиметров пять. Кажется, у меня появилась догадка почему так произошло, что я и Дар потерял и аурные хранилища. Аккуратно пальцами раздвинув кожу и мышцы я с обречённым видом обнаружил на окровавленной кости, как будто выплавленную в ней руну активации. А так как кровь попала на руну, то та штатно сработала через пять секунд и прошёл запуск хранилища. Через час флажок на сетчатке левого глаза появится, я же аккуратно замотал рану чистым носовым платком, и завязал узел, помогая себе зубами. Стараясь чтобы кровь не попала на брюки и ботинки. При этом мысли скакали как бешенные. Впрочем, они не помешали вытереть нож о траву, убирая обратно в карман, и энергичным шагом, иногда переходя на бег, двинуть в сторону госпиталя. Пусть рану заштопают и обработают. Запускать я её не хотел. Ещё неизвестно хранилище полное, или пустое.

Думаю, пора объяснить, что вообще происходит. Я маг, моя специальность артефакторика, и одно из направлений этой специальности, магические безразмерные хранилища, интересовали меня больше всего. Пока я перерождался, то продолжал исследования в этой области, и даже сам создал новое направление. Хранилища на кости. Совместил знания инженера и мага. Разработал, высчитал всё, другим хранилищам, я про аурные, не мешают, при перерождении тоже не должны. И поставил себе на кость левой руки. Как раз перед этим самым перерождением, когда на Русско-Японскую попал. Как так?! Я не мог ошибиться, расчёты месяц проводил, дважды, ну не мешало хранилище ничему. Но всё указывало на него. Просто логика, оно сохранилось, остальное исчезло. Даже Дар. Да уж. Причём я не злился, жив и хорошо, и хранилище есть. Через час запустится. Правда, это пока сырая поделка, но есть же. Размер ровно одна тонна и пятьсот килограмм. Я замерял. Вот такие дела. Даже не знаешь, что и думать. А пока доктор, укоризненно качая головой, ну да, только повязку с головы сняли, и новая рана, штопал рану на живую, я сказал, что случайно порезался, сам уже работал с хранилищем с помощью рабочего стола на сетчатке левого глаза, настраивая. Кач тут не запустишь, нет такой функции, сколько есть размера, сколько и есть. Не пустое оно, уже проверил. Да и было полным, перед перерождением. Вот только в хранилище одни припасы, продовольствие, включая готовые блюда из Италии, и всё. Жаль, но я и тому что оно имеется, и не пустое, рад.

Уже когда домой шагал, размышляя о ближайших планах, всё что случилось принял и решил жить дальше. Так что баюкая раненую руку, я вернулся к описанию семьи, в сына и брата которых попал. Как я уже говорил, попал в дворянскую семью. Жили на зарплату отца, имений не имели. С немалым трудом сводили концы с концами, но семья хорошая и добрая. Отец, Антон Иванович Борисов, сорок один год, работал в порту. Гражданский чиновник. Перевели с повышением в Порт-Артур из Владивостока. Тот имел чин титулярного советника, что соответствовало армейскому званию штабс-капитана. Уже готовился принять должность начальника порта, а это чин коллежского асессора, что соответствовало армейскому капитану, да началась война. Отца призвали, тот был офицером запаса. И сейчас служил при штабе генерала Кондратенко, недавно чин капитана получил и орден Святого Станислава второй степени без мечей. А третьей степени у него уже был, по статской должности получил. Матушка, Евгения Павловна, тридцати девяти лет, дворянка из обедневших. Замуж вышла по любви. Да, там вроде как страстная любовь была, хотя родители обоих и не против этого. Оба младшие дети крупных дворянских семей. Наследства по сути не имели. У них дочь родилась, первенец, Анастасия. Сейчас замужем, проживает в Москве с мужем, он имел высокий полицейский чин, и двумя детьми. Потом сын родился, Илья. В его тело я и попал. Семья может и не голодает, но с деньгами всегда напряжёнка. Однако те оставили его во Владивостоке, где ранее жили, было кому из знакомых приглядеть и учился там в гимназии. Ему посылали деньги на содержание. А тут война.

Надо сказать, Илья закончил очередной учебный год, остался последний, и сбежал к родителям. К тому моменту железную дорогу на Порт-Артур уже перерезали, но тот железной дорогой и частично пешком, как-то смог добраться до города, в потрёпанной одежде гимназиста и с узелком в руках. И почти сразу, на второй день, и попал под разрыв. Японцы ночной налёт устроили, чей снаряд упал на берегу, сейчас и не узнаешь, стреляли все корабли и береговые батареи, скорее всего японский, но контузия, и рана, осколок плоской частью удалил под ухо, и вот я заселился. Хотя Илья три дня пролежал дома в коме, пока я в его теле не очнулся. Ну думаю дальше понятно, разыграл амнезию, ждал, когда аурное хранилище запустится, узнавал в кого попал и куда, и дальше. Когда смог ходить, на второй день, покидал вечерами город, чтобы никто не пострадал от спонтанной инициации и пытался её провести. Ну а дальше знаете. Да, Илья не один ребёнок в семье. Я не про старшую сестру. Тут ещё две младших было. Татьяна десяти лет и Ксения четырёх. Гимназии в Порт-Артуре не было, Евгения Павловна сама учила Татьяну письму и счёту, домашнее обучение. Снимали те часть дома с двумя комнатами в квартале для белых. В одной жили сами родители, в другой дети. С жилищным вопросом в городе вообще проблемы были. Есть ещё бабушки и дедушки с обеих сторон, на удивление живы, дядьки и тётки разные, кузены и кузины, но все они далеко. Хотя вроде трое кузенов тут где-то воюют, в армии Куропаткина. Одни старики живут в Подмосковье, другие на