Время Воронов - Светлана Алимова

Нил поставил блок, увернулся и с наслаждением врезал ему по лицу. Челюсть Рейвена хрустнула, он болезненно взвыл и отшатнулся. Люди вокруг испуганно закричали и заметались, а Вороны-охранники бросились к нему. Их растащили, и Нила вышвырнули из парка. Бить почему-то не стали.

Нил торжествующе захохотал. Победа! Будет знать, чертов стервятник, как трепать языком! Больно, небось, засранцу!

Горожане спешили прочь из парка. На Нила косились и обходили его по широкой дуге. Вороны поднимались в небо и улетали прочь. Нил прищурился, пытаясь разглядеть их в темноте.

Крылья. Дядя рассказывал что-то про крылья Великого Ворона, вроде бы, они отличаются от обычных. Но чем, Нил не помнил.

Через несколько дней весь город говорил о том, как он разогнал толпу Воронов в одиночку. Ребята на службе встретили его радостным свистом и потребовали рассказать все в подробностях. Он рассказал, чем вызвал бурю восторгов.

— Нил, да ты будущий Прекрасный Принц! Вороны тебя уже боятся! — радостно воскликнул Анри.

— Точно, если кто и сможет им стать, так это наш Нил!

Прекрасный Принц? Нил собирался стать Рыцарем, как дядя Рутгер, служить настоящему герою и встать с ним плечом к плечу против зла. Ему больше не нужна была слава, он хотел защищать людей. Но ведь именно Прекрасный Принц — главный защитник города и тот, кому надлежит отрубить Великому Ворону голову.

Да. Вот оно. Он доберется до убийцы дяди Рутгера и спасет горожан от подлой твари и ее приспешников. Если не найдется более достойного воина, чем он, то город изберет его и даст священную силу для борьбы с тьмой.

И все наконец-то будет правильно.

Нил приходил в парки еще несколько раз, но с Рейвеном больше не сталкивался. Вороны-охранники смотрели на него недружелюбно, но не трогали. Людей из парка уходило столько же, сколько приходило. Нил поговорил с некоторыми из них и попросил сообщить, если вдруг это изменится. Жертвы Воронов смотрели на него с опаской, но когда Нил представлялся, успокаивались. Все-таки в городе у него была хорошая репутация.

В ночных патрулях к нему несколько раз подходили Вороны и предлагали золото. Обычно это были молодые женщины, пытающиеся с ним заигрывать, или спокойные пожилые Вороны. Один раз к нему обратилась совсем ветхая старушка, за которой на небольшом расстоянии следовал молодой Ворон. Похоже, приглядывал, чтобы не обидели. После отказа она пожелала ему хорошей службы и ушла, а Нил остаток смены размышлял о Воронах.

«Рази всех — не ошибешься».

Но не нападать же ему на стариков и беспомощных женщин? А под проклятье попадали самые разные люди. Не все они были подобны Рейвену.

Дядя Рутгер утверждал, что смотреть на внешность Ворона нельзя и уничтожать нужно всех: проклятье выжигает их изнутри, подселяя демона на место сожженной человеческой души. Но как бы Нил ни любил и ни уважал его, он знал, что это не так. А вот в то, что душа некоторых людей темнеет, как уголь, мог поверить с легкостью.

Если только не была чернее сажи с самого начала.

Глава 16. Сила и разум

Сказать, что Льюис рассердился, было сильным преуменьшением. Он был возмущен до глубины души.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Напал на человека, на глазах у наших добровольцев! Перепугал всех и вызвал панику! Кто вообще придет к нам за золотом после такого?

Мрачный Рейвен попытался что-то ответить, но сморщился от боли.

— Помолчи, я еще не закончил, — Льюис продолжал исцеление, удерживая его челюсть в ладонях, — я запретил нападать на людей всем Воронам, а лично тебе еще и пугать их. И что я узнаю? Что ты игнорируешь мои приказы! А как же все твои слова о верности Великому Ворону? Это что пустой звук и доверять им нельзя?

— Ни янх… внвт…

— Тихо ты! Говорю же, не закончил еще!

Льюис попытался успокоиться. Нет, так дело не пойдет. Пока он злится на Рейвена, исцелить его не выйдет. Так. Ему больно. И будет больно очень долго, если его сейчас не вылечить. Рейвен — чертов агрессивный придурок, но он свой придурок, а Льюис главный и должен о нем позаботиться. И выслушать его объяснения, может, в них будет что-то разумное?

Льюис сосредоточился. Несколько минут они оба молчали.

— Пошевели челюстью. Больно?

— Нет. Спасибо, повелитель.

— Теперь объясняй.

— Это все Нил Янг виноват!

Льюис раздраженно вздохнул:

— Свидетели говорят, что в парк пришел стражник. Никого не трогал, вел себя тихо, а ты подошел и начал оскорблять его. Когда он попытался уйти — накинулся на него. Защищаясь, он сломал тебе челюсть. Кто виноват, я не спрашиваю, это очевидно. Зачем ты к нему прицепился? Кто такой этот Нил Янг?

— Племянник Рыцаря, Рутгера Янга, — в голосе Рейвена звучали гнев и отвращение, — он опасен для нас. Никогда не приближайся к нему. Он хочет убивать Воронов.

Льюис нахмурился.

— Он пришел в парк за золотом и никого не трогал, кроме тебя.

— Ни черта, он притащился разнюхивать обстановку! Собирался разыскать Великого Ворона!

— Он хотел со мной поговорить?

— Нет! Нил Янг строит из себя защитника людей и метит в Прекрасные Принцы! Я пытался отучить его от этого и вышвырнуть из города, но он не поддается!

Льюис вздрогнул.

— Ты же говорил, что еще слишком рано!

Рейвен встал и принялся нервно расхаживать по комнате.

— Сейчас рано, а через шесть лет город выберет новую Белую Мразь, и Нил Янг подходит на эту роль. Он заявил, что отрубит тебе голову! Давай избавимся от него? Прикажи, и я…

— Нет, — отрезал Льюис, — я запретил нападать на людей! За шесть лет он может десять раз передумать и уехать отсюда. Мы не будем его трогать, если он не представляет угрозы.

— Но он представляет!

— Я сказал не трогать. Рейвен, почему ты не подчиняешься моим приказам?

— Подчиняюсь, — хмуро ответил тот.

— Ничего подобного. Ты их нарушил уже несколько раз. Если ты не хочешь меня слушаться, то мне нет смысла тобой командовать. Ты ненадежен, и мне придется поискать кого-то другого, в ком я могу быть уверен.

Рейвен опешил. Лицо его вспыхнуло и пошло красными пятнами.

— Я надежен! Я сделаю все, что ты прикажешь!

— Я уже приказал тебе не трогать людей, а ты напал на Нила Янга.

Рейвен раздраженно выдохнул и переступил с ноги на ногу.

— Он сам виноват. Но я приму любое наказание, если ты этого желаешь.

— И какой в этом смысл? Ты же