Солдат номер пять - Майк Кобурн

Мы втроем чередовали работу: двое копали, а один пытался выстроить снежную стену против наступающего на нас натиска, но без особого успеха. Как только траншея была готова, началась собственно работа по раскопке пещеры. Это и в обычных условиях достаточно сложно сделать, не говоря уже о таких условиях, как были сейчас. Нам пришлось прорыть вход под прямым углом к траншее, а затем вырыть саму пещеру. Работать сейчас, когда не было ветра, снега и льда, оказалось намного легче.

Инструкторы постоянно переходили от группы к группе, проверяя правильность конструкции и соблюдение мер предосторожности против обморожения, переохлаждения и т. п. «Всегда следите друг за другом», — таков был их напутственный совет.

К трем часам утра все группы благополучно зарылись под землю, и передышка от бури была просто райской. Однако теперь, как никогда, мы должны были быть начеку — если не оборудовать вентиляционное отверстие, в снежной пещере легко скапливается угарный газ. Сделать такое отверстие позволяло проталкивание лыжной палки через крышу, но нужно было следить за тем, чтобы оно оставалось чистым; поэтому один человек постоянно бодрствовал.

Несмотря на передышку от непрекращающегося ветра, внутри было все еще отчаянно холодно; в попытке согреться на наши тела накатывали сильные приступы дрожи. Ни у кого из нас не было арктического снаряжения, необходимого для длительного бодрствования в таких условиях; мы были экипированы для неспешного отдыха в горном приюте. Замысел горной подготовки заключался в том, чтобы тренироваться на снегу и льду на протяжении дня и возвращаться в относительную роскошь горного домика при первых признаках неблагоприятной погоды.

Хотя мы освободили достаточно места, чтобы улечься втроем, отдыхать все равно приходилось по очереди, хотя о полноценном сне в таких условиях и речи не шло. Мы дежурили по два часа, заваривая чай, поддерживая вентиляцию в крыше и выход из пещеры, но самое главное — присматривая за двумя другими своими товарищами, пытавшимися заснуть.

К девяти утра метель все еще не утихла, и предстояло принять еще одно важное решение. Оставаться ли нам на месте, пока буря окончательно не утихнет, или рискнуть спуститься с горы при свете дня, опасаясь ухудшения физического состояния? Наши инструкторы выбрали последнее, и уже через час мы отправились в обратный путь. Оглядываясь назад, можно сказать, что это решение, несомненно, оказалось спасительным. Лучше было предпринять попытку, пока все были еще достаточно сильны, чем сидеть и ждать.

Оказаться обратно в эпицентре этого шторма было, по меньшей мере, кошмаром. Пробыв несколько часов вне его яростных порывов, я добровольно вернул себя в его лапы, и ситуация стала казаться еще хуже.

Все начали медленно спускаться с горы, видимость перед собой составляла всего несколько метров. Мы шли цепочкой, постоянно наблюдая за теми, кто идет впереди и сзади, и медленно, но верно снижались, постепенно вырываясь из лап снежной бури, пока наконец, словно оазиса в пустыне, не достигли безлюдного убежища лыжной трассы и нашего базового лагеря.

Из всех опасных мероприятий, в которых я участвовал, именно этот случай мне особенно запомнился по многим причинам. Во-первых, мы были еще неподготовленными новичками, и благодаря вере в своих инструкторов, собственные возможности и своих товарищей мы выжили в испытании, которое могло иметь гораздо более серьезные последствия. Уроки, полученные на суровом опыте, не забываются никогда, и на той горе я получил много уроков. Однако самым печальным из них стала судьба другой экспедиции, отправившейся на ту же гору пару лет спустя.

Группа из девяти солдат, двое из которых были инструкторами, отправилась в поход к приюту на вершине, чтобы пройти курс обучения, но попала в снежную бурю. Один из инструкторов сумел найти дорогу к горноспасательному центру и поднял тревогу. Из-за ужасных условий группу не могли найти в течение трех дней, а когда спасатели добрались до них, то обнаружили, что двое из них погибли, а оставшиеся в живых пострадали от переохлаждения и обморожения. И по сей день я знаю, что нам исключительно повезло, что нас не постигла подобная участь.

* * *

После окончания рождественского отпуска меня направили на службу в авидесантный отряд эскадрона «B». В Специальной Авиадесантной Службе Новой Зеландии всего два эскадрона, которые несут службу по принципу ротации: один год в «зеленой роли», относящейся к более традиционным сферам деятельности САС — вывод в тыл противника и патрулирование, и один год в «черной роли», включающей в себя группу по борьбе с терроризмом. Эскадрон «B» находился в процессе принятия на себя ответственности за контртеррористическую деятельность, и те из нас, кто недавно вошел в его состав, сразу же включились в программу боевой подготовки.

На снайперском курсе, проводимом на этапе подготовки к ведению специальных боевых действий, я стал лучшим, опередив Пита. К его большому раздражению, такой же подвиг я повторил четыре года спустя на снайперском курсе в 22-м полку САС, — и, естественно, я никогда не напоминал ему об этом факте.

Вики, такой же бывший выпускник гимназии MAGS, как и я, был снайпером номер один, к которому меня назначили напарником, и именно под его руководством мне предстояло научиться многим снайперским хитростям. Когда речь заходит о борьбе с терроризмом, снайперы получают лучшее из двух миров, — они тренируются как в своей основной роли, так и во второстепенной роли «штурмовиков».

Между двумя этими группами всегда было много раздоров и соперничества: снайперов звали «Джулиями» — потому что позывной снайперской группы был «Джульет», а также из-за того, что их задача казалась проще. Штурмовики, с другой стороны, имели честь быть известными как «Орехи», потому что для того, чтобы пролезть через окно и поразить цель в нескольких метрах, требовался мозг размером с орех. Однако за всем этим скрывалось взаимное профессиональное уважение, которое делало эскадрон почти похожей на большую семью.

Командиры обеих групп в то время являли собой совершенную противоположность друг другу. Броццо, командир штурмовой группы, был одним из моих инструкторов на курсе боевой подготовки и недавно был переведен обратно в эскадрон «B» после завершения своей командировки в учебное подразделение. Ростом около 5 футов 10 дюймов и весом 13 с лишним стоунов,[36] Броццо был скрупулезным профессионалом, прирожденным лидером, вдохновлявшим окружающих, помешанным на физической подготовке. Агрессивный и очень амбициозный, он также взял на себя роль инструктора по рукопашному бою — роль, которой он особенно наслаждался, обычно в ущерб остальным. Будь то работа, регби или выпивка, вы могли быть уверены, что он будет в гуще событий.