Не слушай море - Саша Мельцер

– Дрянь, – выпалил я, но сигарету не выкинул и затянулся еще раз.

Голова слегка закружилась, и я придержался за стену у окна. Мишель тоже курил, но если я выглядел неопытным подростком, то он – прожженным курильщиком. Стряхнув пепел прямо на пол, Мишель поднял на меня взгляд.

– Мне жаль, Родион, – вздохнул Эйдлен. – Ты этого не заслужил… Надеюсь, они одумаются.

– Черт, я даже не представляю, кто мог это слить! Никто не знал… Я никому не говорил…

Нервно затянувшись, я прислонился лбом к оконному стеклу, перегнувшись через подоконник. От прохлады стало легче. Вид за окном удручал. Выдыхая дым, я смотрел на понурые пятиэтажки, стоявшие по всему Морельску. Ни одной высотки, ни одного уникального здания: ничего, за что цеплялся бы глаз. Жизнь здесь такая же – серая. И люди – серые, без оттенков.

– Ненавижу, – процедил я, несильно стукнувшись лбом о стекло. – Я все это ненавижу.

Мишель сжал крепче мое плечо. Он почти докурил, сиреневая сигарета вся истлела.

– Попробую найти того, кто слил это, – пообещал он. – Ну же, Родь, не расстраивайся. Образуется. Они посудачат недельку и утихнут, ты просто повода себя унизить не давай. Если что, я на твоей стороне. Алиса – тоже, уверен…

У меня не было сил на слова, и я промычал что-то невнятное. Рядом с Мишелем становилось спокойнее: если бы еще и дива на меня обозлилась, можно было бы сразу забирать документы.

– Я попробую их приструнить, – будто прочитав мои мысли, протянул он. – Попробую сказать, чтобы не докапывались. Только не делай лишних движений… Ходи на пары, пой… Так, будто ничего не случилось.

Кивнув, я снова затянулся. Еще немного, и сигарета обожгла бы мне пальцы.

– Буду тебе признателен.

– Сочтемся. – Он хлопнул меня по плечу и вышел, оставив на подоконнике пачку с оставшимися двумя сигаретами. Едва я затушил фильтр желтой об подоконник и выкинул его в форточку, тут же достал голубую.

Сигареты оказались дрянью редкостной. Крис курила по запаху похожие, но эти были еще противнее. Трясущиеся руки, дрожащий подбородок и леденеющее нутро заставляли меня снова зажать фильтр между губами и опять подкурить. Только сейчас я понял, что Мишель забыл еще и зажигалку.

В дверь поскреблись.

«Вон!» – хотел заорать я, но вспомнил, что Эйдлен просил не совершать резких движений. Большим удивлением оказалось то, что в дверь просочилась Алиса.

– Я хотела тебе написать, чтобы ты не приходил, – пробормотала она, взяв последнюю розовую сигарету из пачки. Она вытащила у меня из рук тонкими пальцами «Зиппо» и, опалив сигарету огоньком, закурила. – Но не успела. Ты пришел раньше.

Она обняла меня за пояс, и я обхватил ее за плечи свободной от сигареты рукой. Алиса чуть подрагивала в моих объятиях.

– Случилось так, как случилось, – решительно сказал я. – Терять уже нечего, назад не отмотаешь. Я надеялся, что эта чертова история не будет преследовать меня и здесь. А теперь вся консерватория против меня. Ненавижу.

– Ненависть – путь в никуда. – Алиса уткнулась носом мне в плечо. – Надо успокоиться и принять ситуацию такой, какая она есть.

Мне не хотелось думать об этом. Но в голове раз за разом, как на заевшей кинопленке, крутились кадры столкновения в холле. «Мишеля тоже до комы доведешь?»

– Я был не виноват, – пробормотал я. – Не виноват. Сам упал. Он полез в драку…

Алиса уселась на подоконник, свесив с него ноги и стукнув по батарее массивными каблуками коротких сапог.

– Можешь по порядку? – попросила она, обхватив бледными губами сигарету. Я завороженно смотрел на то, как струйка дыма медленно выходила из ее рта. И сам, опомнившись, тоже затянулся – сигарета была последней, и не хотелось спалить ее зазря.

– Это был мой однокурсник, – начал я, присев рядом с Алисой.

Она сжала ладонью мое колено.

– Он был очень талантливым, но большой мразью. На первом курсе уже блистал в спектаклях даже со старшими, педагоги говорили, что он Боженькой в темечко поцелованный… – Я затянулся. – И мало кто видел, что вел он себя погано: унижал многих, некоторых подставлял. У нас парня отчислили из-за него…

Алиса положила голову мне на плечо. Вдалеке в коридоре послышался звонок, оповещавший о начале пары. Но мы не торопились, продолжая сидеть на подоконнике. Я сомневался, что вообще сегодня пойду на занятия.

– И он начал встречаться с девушкой с нашего курса, она была такая талантливая, из небольшого городка под Москвой. Бюджетница. Он стал утверждаться за ее счет, вечно смеялся и обесценивал. А потом поднял на нее руку, прямо при всех одногруппниках – зарядил пощечину в столовой. И, представляешь, никто не вступился! – Я сжал край подоконника свободной рукой и опять затянулся.

Дыхание подрагивало, и оттого дым вырывался неровным потоком. Алиса откинулась на стекло затылком, прикрыв глаза.

– Я узнал о произошедшем по слухам. И потом он поднял на нее руку во время репетиции. Ну не могу я вынести такого отношения, понимаешь? – Я с надеждой взглянул на Алису, и она кивнула. – Я сказал ему пару слов, он полез в драку, и от моего толчка неудачно упал со сцены, прямо затылком на какой-то выступ. Все было как в тумане.

У меня затряслись руки.

– Кровь под его головой, он сознание потерял, все сбежались… Полиция, скорая… Жив остался, но пролежал в коме. Сейчас нормально, знаю, оклемался… – Я бормотал это уже себе под нос, стесняясь говорить громче. – Короче, моя мать – чиновница. Ее чуть с должности не поперли, но она сделала все, чтобы загладить вину и не испортить себе репутацию. Извинилась перед этим ублюдком, дала ему денег, а меня с ее подачи отчислили и перевели сюда. Хотя все знали, что это несчастный случай. Все одногруппники, бывшие свидетелями, за меня вступились.

Я размял фильтр, и оставшиеся частицы табака посыпались на пол. Алиса уложила голову мне на плечо, а потом, нашарив мою руку своей, переплела наши пальцы.

– Ты ни в чем не виноват, – прошептала она. И это были самые важные слова, которые я мечтал услышать. Мне даже мать не сказала, что я ни в чем не виноват.

– Спасибо. – Я приблизился к лицу Алисы и мягко коснулся ее губ своими. – Ты единственная, кто меня поняла.

– Они все предали тебя. Даже мать. Я буду рядом.

Она ластилась ко мне, как кошка: потерлась щекой о плечо, положила руку на шею и нежно погладила. По коже побежали мурашки от