Страж сумерек - Мария Чернышова

Падение оглушило. В глаза, уши, рот ударила обжигающая вода. Ларса закружило, завертело и потащило куда-то вниз. Он забился раненым зверем и невероятным рывком ринулся сквозь давящую толщу.

… Воздух. Спасительный вдох во всю глубину легких. И еще, еще. Черные стены качаются, словно пьяные. Ревет река, в лицо, ослепляя, летит пена. Где девчонка⁈

Лив не удержалась на скале. Впереди виднелась черная точка, уносимая течением прямо на камни. Ларс взвыл и отчаянно заработал руками и ногами, избавляясь от сапог и тяжелой, сковывающей движения одежды.

Черная точка исчезла среди волн. Вновь появилась. Лив держалась. Ларс греб изо всей силы, но спорить с течением становилось невозможно. Вода толкала вперед, туда, где река разделялась на несколько проток, что пробегали между здоровенными, выше человеческого роста, глыбами.

Троллья челюсть, готовая размолотить любого о гранитные зубы. В проливчиках-рукавах слюной вскипала пена.

Водоворот закружил пленников реки, подталкивая друг к другу. Ларс поймал руку девчонки и почувствовал, как она, обессилев, повисает на нем, утягивая вниз.

— Греби, — выплюнул он вместе с пеной, — греби, а то отпущу!

Мышцы, казалось, сейчас взорвутся от напряжения. Ларс и Лив бились, точно две подстреленные птицы, пытаясь увернуться от каменной смерти. Удача на миг улыбнулась. Они вырвались из водоворота и, увлекаемые течением, влетели в узкую протоку между гранитными глыбами. С головой нырнули в накипь пены, вернулись к воздуху и оказались по ту сторону преграды.

И Ларс понял, насколько все безнадежно.

Река за Тролльей челюстью успокаивалась, русло расширялось, и большие опасные камни были редки. Но обрывы! Ларс застонал, взглянув на черные стены, что поднимались к небу. Здесь не было ни малейшей надежды выбраться на берег!

Они не разобьются — просто утонут, исчерпав все силы.

Они и так уже еле-еле гребут, стараясь лишь удержаться на воде. Скоро руку или ногу сведет судорогой, и они направятся прямиком на дно.

Если только не…

Мост. Бревенчатый мост, построенный там, где река вновь сужается, чтобы рассвирепев, ухнуть вниз, к подножию Рандберге, чередой порогов. Добротный мост. Прочный настил, высокие перила, крепкие сваи. И — нижняя балка-поперечина, чернеющая высоко над водой.

Не просто балка — последняя надежда. До которой еще надо продержаться.

Нельзя перенапрягаться, иначе не дотянешь до спасительной черточки над волнами. Но нельзя и медлить — холод не дремлет, он сковывает тело, подбираясь к сердцу.

Ларс посмотрел на Лив. Она старалась держать голову повыше, но волна то и дело окатывала ее пеной. Мокрые волосы облепили лицо, неестественно белое.

Она тоже видела мост.

— Шевелись, — коченеющими губами пробормотал Ларс. — Плывем.

Серое небо, черные скалы, белая вода. Тяжелая девичья рука на шее. Течение убыстрилось, заплясали, кружась, бурунчики пены.

Плывем.

Вот он, мост, уже близко. Теперь главное — не облажаться: второго шанса не будет.

Течение вильнуло чуть влево, приникая к каменной скуле берега. Ларс едва успел оттолкнуться, но все же зацепил плечом о гранит. От удара зрение затуманилось, а беспощадное течение, не давая передышки, уже затягивало в расщелину. Вокруг потемнело: настил моста закрыл небо. Сейчас!

Они разом рванулись из водяного плена. Лив вцепилась руками в балку, приникая к спасительному дереву. Ларс подтолкнул ее, подтянулся сам…

Чьи-то ледяные пальцы скользнули по его ступням, вцепились в щиколотки и настойчиво повлекли вниз.

Ларс дернулся в тщетной попытке удержаться, но рука сорвалась с бревна, и вода с ревом потащила его дальше, к неминуемой смерти.

Ледяная хватка разжалась.

В одно мгновение Ларс увидел над головой доски моста, и край неба, и точки звезд в сумеречной вышине, и Лив, с криком тянувшую к нему руку…

Сверху полетела веревка с петлей на конце. Удавка для утопленника? Ларс вцепился в нее, как клещ в овечий бок. Течение швыряло, мотало, тащило прочь, но ленсман не собирался отдавать себя реке.

Голени свело судорогой, и Ларс торопливо просунул в петлю левую руку. Уже не чувствуя ног, он затянул скользящий узел на предплечье, но тут новая волна накрыла его с головой…

Звезды мигнули и погасли.

Глава 13

Ночные откровения

Лампа на столе отчаянно чадила. Ларс потянулся прикрутить фитилек, но руки отчего-то сделались такими тяжелыми — не подымешь. Ларс подивился такому странному обстоятельству, а потом задумался, какого рожна стол вдруг стоит посреди комнаты, и почему скатерть не желтая, а белая, да еще и с вышивкой…

— Гере Иверсен! Как вы?

Ларс повернулся на голос и очнулся окончательно. И обнаружил, что лежит в незнакомой комнате на кровати, по шею укрытый теплым одеялом, а под головой — подушка в наволочке веселенького ситца. Без лаванды.

Напротив, в кресле у горящей печки сидел, смирно опустив руки на колени, Бьярне Тильсен.

— Как вы? — повторил он, подымаясь.

— Ничего, — просипел Ларс. Говорить было трудно — горло изнутри словно наждаком драли. Он пошевелился. Тело повиновалось неохотно, мышцы ныли, как после долгой изнурительной работы, а левая рука так вообще отзывалась острой болью на каждое движение. Растянул? Нашел-таки приключение на свою шею…

— Лив?

— Живая, — Бьярне прошагал к столу и забренчал посудой, наливая в кружку горячую воду из чайника. — И перепугались же мы…

Работник протянул Ларсу питье.

— Вот. Чай с малиной и медом. Закоченели ведь? Сейчас я дров подкину.

В комнате и так было тепло, даже жарковато, но Ларс не стал сопротивляться. Принял кружку и послушно пил, дуя на сладкий душистый настой. Если обойдется без простуды, крупно повезет. Такое купание способно и свалить на несколько недель.

Огонь радостно загудел, обнимая сосновые поленья. Волна тепла шла по телу, разливалась ленивой истомой, затягивая в дремоту, но Ларс не собирался смотреть сны в чужом доме. Как он сюда попал?

Мост, ледяная пена, веревка, летящая с неба… Дальнейшее проваливалось в черное беспамятство.

— Бьерн, — спросил Ларс, — кто меня вытащил?

— Мы, — гордо сказал Бьярне. — Я, еще парни местные. Ежели б вы знали, как мы бежали, как бежали… Вы, гере Иверсен, счастливчик. В рубашке родились, не иначе. Не оказалось бы у гере Кнуда веревки в повозке, и все…

Ларс откинулся на подушку. Вот же поворот! Он полез спасать дочку Кнуда Йерде, а тот спас его самого. Но с другой стороны, оно и к лучшему. Квиты. Никто не в долгу. Ларс не любил быть должным.

Из соседней комнаты доносились голоса. Говорили достаточно громко: Ларс различал мягкий тон Эдны