Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

Фил буквально кричит мне в лицо, привлекая внимание Любочки. Взглядом я показываю ей, что все в порядке, но она опасливо вжимается в диван.

- У отца были другие женщины, - признаюсь на одном дыхании. - Он предавал меня не раз.

- Пфф, зачем ты врешь? - сын бьет словами наотмашь. Без жалости. - Это же у тебя мужик появился.

- Нет, Влас всего лишь хочет нам помочь, а я - ему. Мы с ним ради Любочки.

- Не держи меня за идиота, папа мне все объяснил. Он предупреждал, что так будет, а я не верил. Но теперь вижу, как ты на этого Воронцова смотришь, а он - на тебя. Обнимались в столовой вы тоже ради Любочки, м?

- Фил, прошу тебя...

Я беру его за плечи, но он вырывается из моих рук, подскакивает на ноги и громко чеканит:

- Я его не приму. И жить с ним не буду. Ясно? - взмахивает рукой на дверь. - Мам, выйди из комнаты, пожалуйста. Или я уйду.

Мой сын сейчас до ужаса похож… нет, не на отца. А на меня. Такой же бескомпромиссный и упрямый, когда уверен в своей правоте. Наша сила в твердом характере - в нем же и наша слабость. Мы делаем плохо самым близким и дорогим людям, порой не замечая этого.

В этом бою не будет победителей. Только жертвы. Поэтому я отступаю.

- Ладно.

Я встаю и плетусь на выход, как побитая собака. Закрываю за собой дверь, упираюсь в нее спиной и смахиваю слезы со щек.

Обстоятельства загнали меня в тупик - и я будто бьюсь головой в бетонную стену.

Голоса, доносящиеся из кухни, заставляют меня очнуться. Бесшумно крадусь на звук, чтобы не прервать разговор. Облокотившись о косяк, с легкой улыбкой смотрю, как мама подливает Власу чай.

Неужели он и ее очаровал? Дьявол во плоти.

- Что дальше? - спрашивает она, продолжая беседу.

- Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. В моей ситуации сложно что-то предугадать. Одно могу обещать - Марго и детей я обеспечу, они не будут ни в чем нуждаться.

- Ты так и не сказал, что за диагноз? Неужто рак? Наши какую-то вакцину разрабатывают, прорыв века.

- Нет. Мне ставят раннюю деменцию.

На мгновение повисает гробовая тишина, в которой слышно, как из старого крана капает вода в раковину.

Впервые в жизни мама растеряна, а я в каком-то ступоре. Я давно знаю о диагнозе Воронцова, ведь у меня на руках все его справки и документы, но мы никогда не обсуждали это. Если не говоришь о проблеме вслух, ее будто и не существует. Забываешься, живешь дальше. Стоит озвучить - и все. Как будто меч над головой занесли.

- Хм, ты прости, женатик, что я так жестко про дом престарелых. Я не со зла.

Влас бархатно смеется, делает глоток чая и ведет себя так, будто речь о сезонной простуде.

- Да все нормально. Вы очаровательны в своей прямолинейности, Софья Павловна.

- С другой стороны, это логично, - бубнит мать, позвякивая ложкой о фарфоровую чашку из бабушкиного сервиза.

- В смысле?

- Не бывает идеальных мужчин. У вас в хромосомах брак, игрек пустой. А ты и с мозгами, и при деньгах, и красивее обезьяны, и от моей Риточки глаз не отводишь, и чужих детей любишь… Сказка, а не мужик. Таких не бы-ва-а-а-ет! - хлопает ладонью по столу. - Я все искала подвох. И вот он, не заставил себя долго ждать…

- Да уж, подвох. Что я могу сказать? Какой есть. Примете зятя?

- Ох, зятек… Лучше бы гулял, ей-богу, - с тоской выдает она, бросая ложку.

И снова по кухне разносится приятный мужской смех.

- Мне лень. Нет времени. Я брезгливый, а ещё.… - он вдруг садится вполоборота, будто почувствовал мое присутствие, и с теплой ухмылкой добавляет: - Я однолюб.

Глава 26

Свежий морской ветер обдает лицо, треплет волосы, раздувает полы расстегнутого пальто. После обеда Любочка попросилась на море - и сейчас, отложив серьезные беседы и поставив проблемы на паузу, мы беззаботно прогуливаемся по берегу Финского залива.

Всей семьей.

Пусть фиктивной, но сердцу не запретишь биться чаще - ему хочется ненадолго поверить в чудо.

Время здесь течет иначе, жизнь замедляется, заставляя наслаждаться каждым ее мгновением. Дома я становлюсь сентиментальной. Циничная, умудренная негативным опытом, ожесточившаяся Маргарита Андреевна уступает место молодой, воодушевленной, мечтательной Рите. Присутствие Власа лишь усугубляет ситуацию. Страшно снова стать слабой, а рядом с ним я именно такой себя и чувствую. Мужская забота ломает мою броню, наращиваемую годами.

Каблуки утопают в мокром песке, я чуть не подворачиваю ногу и инстинктивно хватаюсь за Воронцова. Закашлявшись, неуверенно беру его под локоть.

- Ни в чем себе не отказывайте, Марго, - рокочет он с доброй усмешкой, накрывая мою руку своей. - Тем более, Фил сейчас слишком занят, чтобы стоять на страже материнской чести.

Я не заметила, как мы отстали от детей, которые носятся по пустому пляжу под чутким присмотром бабушки. Смеются, игриво толкаются, собирают камушки. Фил рассказывает что-то Любочке, в одной руке держа Рататуя, а другой - важно указывая на залив. Он выглядит счастливым, но стоит ему обернуться на нас с Власом, как улыбка слетает с его раскрасневшегося лица.

- Сын ненавидит меня за то, что я бросила его отца и связалась с вами.

Меня вдруг срывает в откровения. Накипело. Слишком больно, чтобы держать все в себе, а рядом с Власом боль притупляется. Он перекладывает ладонь на мою талию, по-хозяйски обнимает. Его голос звучит спокойно, размеренно, четко, будто все под контролем.

- Фил всего лишь ревнует и, как настоящий мужчина, не хочет тебя ни с кем делить. Дай ему время привыкнуть к нам. У тебя растет смышленый пацан, в глубине души он желает тебе счастья, но боится сам оказаться за бортом. Его семья разрушилась, когда вы с Давидом развелись, а новая - пугает неизвестностью. Как только он поймет, что мы с Любочкой не покушаемся на тебя и не отнимем у него мать, он успокоится.

- Времени нет, Влас. Мой бывший и свекровь активизировались. Боюсь, они перетянут его на свою сторону. Если не уже… - вздохнув, опускаю взгляд на детские следы на песке.

Рядом с большими отпечатками подошв Фила мельтешат маленькие Любочкины.